— Цену?! — С недоверием переспросил учитель.
— Да. — Кивнула я головой. — Мне пообещали, что разъединят ауры, если я… отдам свою магию.
— ЧТО?!!! — Старик с силой схватил меня за плечи и затряс так, что у меня даже зубы клацнули. — Ты в своем уме?! Надеюсь, у тебя не хватило ума согласиться? — Он внезапно отодвинулся от меня и пристально оглядел, а потом с облегчением вздохнул. — Слава Богам, непоправимое еще не произошло. Но как ты могла даже думать о таком, не то, чтобы согласится?!
— А что мне еще остается делать? Меня никто не хочет понять, ничего толком не объясняют, одни пустые обещания кругом. Мне и спросить не у кого. И потом, я же ничего не теряю, я же и так магией не пользуюсь, почему Вы так распереживались?
— Потому что это обман, Минари! Наглый и циничный! Ладно, ты не веришь Вирту. Но, неужели ты думаешь, что ректор тебя тоже обманывает?! Он обязательно сказал бы тебе, если бы знал о существовании такого способа! Человек, который предложил тебе это, собирается просто украсть у тебя магию, если только не хуже.
— Хуже? Куда уж хуже.
— Не скажи девочка. Мне не дает покоя, что тебе предложили это, не побоявшись Вирта, а он ведь убьет за тебя.
— Но может этот человек и вправду знает, как разъединить ауры? — Посмотрела я с надеждой на учителя.
— Не думаю, по — моему он хочет другого — он хочет лишить магии Вас обоих. Начнет с тебя, а через вашу связь отберёт и у него. Это конечно трудно, но если у него самого высокий потенциал, да плюс твоя магия, то может получиться. А после вас просто убьют, чтоб не рисковать. А теперь мне очень бы хотелось услышать имя того мерзавца, который тебе это предложил.
— Неужели это правда? — Не могла поверить я. — Ведь это просто невозможно представить. Ладно я, но магистр Вирт? Зачем кому‑то убивать его?
— А ты что думаешь, у него нет врагов? Глава Ковена Магов его лютой ненавистью ненавидит — какой‑то мальчишка, а потенциал выше, чем у него. А еще не надо забывать о Первом министре, вот уж кто действительно способен на любую подлость.
Я ухватилась за спинку стула.
— Но зачем Первому министру убивать Вирта? — Прошептала я пересохшими губами. — Ведь он с ним дружен. И молодых Легоро магистр Вирт всегда выделял.
— Дружен? Первый министр не имеет друзей, Минари. Людей он делит на тех, кто ему выгоден и остальных. С первыми он любезен, не более, а на остальных ему попросту плевать. А что до молодых Легоро, учителя всегда найдутся, а получить такой потенциал, как у вас — это редкая, почти невозможная удача. Как говорится — цель оправдывает средства. А теперь, Минари, пойдем, расскажем все ректору и магистру Вирту.
— Нет — Отшатнулась я в ужасе. — Только не Вирту! Он меня тогда точно под замок посадит.
— Ну, хорошо. — Вздохнул учитель Кагг, открывая портал. — Тогда только ректору… хотя это и неправильно.
— Как все осложнилось — Покачал головой ректор. — Ты молодец, Минари, что рассказала все учителю Каггу. Первый министр опасный человек и способен на все, но мы не можем открыто обвинить его, ведь пока это только наши домыслы. Теперь мне надо обсудить все с магистром Виртом. — Ректор потянулся к магическому шару на столе, а я запаниковала.
— Господин ректор, а можно не рассказывать об этом магистру Вирту?
Ректор укоризненно поднял брови.
— Минари, что за глупости? Ведь это не одной тебя касается, должен же он знать, что против него замышляется.
— Тогда, можно, Вы без меня ему расскажете? — Спросила, осторожно передвигаясь к входной двери, надеясь избежать личной встречи.
— Пока останься. — Разбил мои надежды ректор. — Возможно, у него возникнут вопросы. — И уже не слушая моих дальнейших: 'А может быть', прикоснулся к шару. Тот подернулся дымкой и мы услышали голос Вирта.
— Что‑то случилось, господин Янир?
— Да, магистр, случилось. Жду Вас у себя и по возможности прямо сейчас.
— Сейчас буду. — Шар погас, и одновременно с этим дверь в кабинет ректора открылась. На пороге стоял магистр, но без привычного наглухо застегнутого магистерского плаща, а в обычной домашней одежде. Слегка влажные растрепанные волосы и распахнутый халат, из‑под которого выглядывала не застегнутая белая рубаха тонкого батиста, изменили его до неузнаваемости. Я даже замерла от удивления, насколько этот его образ расходился с привычным надменным и холодным. Он резко вздрогнул и затаил дыхание, а я увидела, как заиграли на его груди мышцы и почему‑то облизала пересохшие губы. А в следующее мгновение покраснела от откровенного пожирающего взгляда.