Орк принюхался и уверенно побежал тем же коридором, которым несколько минут назад прошли человечка и ее муж со старухой.
Он шел по их следу до самого выхода из катакомб, безошибочно отмечая в своей памяти все повороты, подъемы и спуски. Подождал, пока они усядутся в повозку и отъедут, и только тогда вылез на поверхность.
Мы вошли в большой зал на первом этаже и Вирт, усадил меня у окна, наблюдать за улицей, а сам подошел к хозяину выяснить насчет наших комнат.
— Доброе утро, любезнейший, — кивнул он хозяину.
— Чего изволит господин? — тот слегка поклонился в ответ и вышел к нему из‑за стойки.
— У нас заказаны две комнаты у Вас и лошади на завтра на утро, — Вирт протянул ему свиток.
Хозяин развернул пергамент и внимательно просмотрел.
— Все верно, господин Тирк, второй этаж, вторая и третья двери направо, — он вытащил из кармана два ключа и протянул Вирту. Удобства на этаже, но ежели дама желает, — покосился он в мою сторону, — можем для нее втащить корыто в номер. Всего две серебрушки, — бесхитростно предложил хозяин.
Вирт вопросительно посмотрел на меня и я, пряча улыбку, кивнула.
— Дама желает.
Обед Вирт попросил подать не откладывая. Пока грелась вода, я успела опустошить полную тарелку супу и умяла половину вареного цыпленка. С удивлением смотрела на пустые тарелки и не понимала, куда оно все в меня влезло.
Уже третий раз промыла волосы и почти до крови расцарапала колючей мочалкой спину, но все равно мне казалось, что я еще грязная. Если бы вода не остыла я бы так и сидела в деревянной лохани весь день. Но пора было выползать. Я вытерлась куском ткани, который принесли вместе с лоханью, и вытащила из сундучка так полюбившееся мне зеленое платье, купленное Виртом на праздник Зимы. Расчесала волосы и уже хотела завернуть их в привычный узел мокрыми, как вдруг вспомнила, что Вирт владеет и бытовой магией и подумала, что ему наверняка не составит труда высушить их.
Выскочила в коридор и постучала к нему. Несколько секунд прислушивалась, а потом позвала.
— Вирт, открой, это Минари.
Тишина. Наконец услышала тихое проклятье и глухой стон.
— Вирт? — испуганно вздрогнула я, и еще громче постучала, — Вирт, открой, что с тобой?
— Минари? — раздался приглушенный голос из‑за двери и после паузы мне резко ответили, — иди к себе, мне нужно побыть одному.
Я растерялась и даже немного обиделась. Повернулась, чтобы уйти, как вдруг застыла от догадки.
— Это отдача, ведь так? Госпожа Клея оказалась права и у тебя передозировка от поддерживающих капель? — Крикнула я и подергала дверную ручку, — Вирт, открой, я никуда не уйду, слышишь. Я же знаю, что тебе плохо.
Снова раздалось проклятие и я наконец услышала как он идет к двери.
Вирт открыл дверь и, не глядя на меня, развернулся и, пошатываясь, пошел к кровати.
Никогда его таким не видела. Бледный, с посиневшими губами и испариной на лбу, он выглядел совершенно измученным.
— Вирт? — испугалась я, — тебе настолько плохо?
Он скорее упал, чем сел на кровать и уронил голову на руки, чтобы я не видела, как он кусает губы.
— Терпимо. — Выдохнул он сквозь сжатые зубы и я бросилась к нему.
— Вирт, — присела перед ним на корточки и схватила его за руки, — посмотри мне в глаза, скажи, что болит? Я помогу, госпожа Клея дала мне травы.
— Минари, — он устало вздохнул и поднял на меня мутные от боли глаза, — травами тут не поможешь, — это надо просто переждать. Иди к себе и постарайся уснуть. Завтра будет тяжелый день, нужно, чтобы из нас двоих хоть один отдохнул. Вечером вернется ректор Янир, он поможет мне.
— Нет, — отчаянно закачала головой, — я не оставлю тебя одного. Пусть я не могу совсем убрать эту боль, но я могу облегчить ее. Я остаюсь с тобой.
Не стала слушать его возражения и решительно заставила лечь в постель. Потом сбегала к себе за травами и заварила чай из розмарина и мяты.
Какое‑то время мне казалось, что после чая ему стало лучше, но прошло минут десять и его состояние резко ухудшилось. Мучительная судорога пробежала по телу, его выгнуло дугой, и он захрипел.
— Вирт! — закричала я, пытаясь привести его в чувство, и схватила, чтобы не дать свалиться с кровати. Но он не слышал меня и был слишком тяжелый, чтобы я могла удержать его. Мы свалились на пол.