Я легонько сжала его нижнюю губу своими губами, и начала втягивать ее в себя приятными дразнящими движениями. Потом принялась за верхнюю губу, позволяя его губам полностью завладеть нижней. Скользнула языком ему в рот, и начала исследовать все, до чего могла дотянуться, сплетаясь с его языком.
Почувствовала, как его руки с двух сторон огладили мои бедра, а потом, усилив нажим, двинулись вверх к ягодицам и сжали их, прижимая мою промежность к уже достаточно внушительному бугру.
— Соблазнительница, — шепнул Вирт между поцелуями, и проводя руками по моим бедрам и спине. Оторвавшись от моих горящих губ, слегка отодвинулся, окидывая меня восхищенным взглядом, и принялся целовать мне шею, смещаясь немного вправо и прокладывая дорожку из поцелуев к ушку и целуя чувствительную ямку за ним.
Нежась в его объятиях, обняла его сильные плечи и медленно скользнула руками по его груди, накрывая соски. Потом приблизилась к ним губами, слегка подула и лизнула языком, счастливо засмеялась и подставила свою грудь под его поцелуи.
Его левая рука сжала мне ягодицы, жестко фиксируя и не позволяя вырваться, а правой, он слегка отстранил меня и накрыл мою грудь, сжимая и поглаживая ее.
Он наклонился и захватил горячими губами вершинку левой груди, посасывая ее, и по — прежнему сминая рукой другую грудь. Застонала и выгнулась в его руках, откидывая назад голову и хватаясь за него.
Посмотрела на него полубезумным взглядом и слегка толкнула, заставляя опять лечь на спину, и чувствуя себя необыкновенно уверенно под его опаляющим взглядом, уселась на его бедра лицом к нему и положила руки ему на грудь.
Вирт сделал движение бедрами, немного приподнимая и направляя, и начал входить в меня. В первое мгновение напряглась, а потом расслабилась и медленно опустилась на него, помогая войти глубже.
И все повторилось сначала. Я задыхалась, я дрожала, я умирала на нем, а он шаг за шагом подводил меня к финалу, продолжая вновь и вновь погружаться в меня, удерживая за бедра. В конце, когда казалось, что быстрее двигаться уже невозможно, он приподнял меня и еще больше увеличил темп. Я сдалась, закричала и начала содрогаться на нем, насаживаясь на него до самого конца, а потом упала ему на грудь, тяжело дыша и абсолютно без сил.
Пришла в себя, когда рассветные лучи уже вползали в комнату, постепенно выхватывая из темноты предметы и вещи, находящиеся в комнате.
Вирт осторожно снял меня с себя и, поцеловав плечо, нежно провел рукой по лицу и волосам.
— Какое же ты счастье, Минари. Как бы я хотел вернуть время назад, чтобы исправить все то, что случилось и завоевать тебя раньше.
Поцеловала его отрытую ладонь и сказала улыбаясь.
— Тебе бы все равно нелегко пришлось. Я бы тебе не поверила, для начала. В Академии таких озабоченных поклонников хватало.
— Что? — напрягся он, — и кто это был? — спросил, ревниво поворачивая меня за подбородок и заставляя смотреть ему прямо в глаза.
Засмеялась и перевела тему.
— Есть хочу ужасно.
— Чёрт, прости, — он вскочил с кровати и начал лихорадочно одеваться, — сейчас что‑то придумаю, — он снял защиту с двери и выскочил за дверь. Дверь закрылась, и мелкие звездочки опять пробежали по ней, надежно укрывая меня от внешнего мира.
Встала и потянулась, чувствуя себя немного странно, но совсем неплохо. Быстро ополоснулась оставшейся еще с вечера водой и начала одеваться.
Вирт вернулся спустя несколько минут с деревянным подносом, на котором лежали нарезанное холодное мясо, сыр и хлеб и стоял небольшой кувшин с вином.
— Я взял то, что было из готового, и вино, но оно ужасное, прости.
— Не страшно, я не избалована, не переживай.
— Не могу не переживать, — вздохнул он, — чувствую себя каким‑то ущербным после того, как у меня были все возможности избаловать тебя, и я их так бездарно потерял.
Села к нему на колени и обняла.
— А я рада, я бы себя ужасно чувствовала и переживала, что не соответствую тебе. Ты знаешь, когда я впервые поняла, что ты мне очень нравишься?
— Когда? — Вирт удивленно поднял глаза.
— Когда ты уговорил торговца продать мне платье за 10 серебрушек. Ты даже не понял, что сделал для меня тогда, — сказала я и показала глазами на платье, которое было одето на мне, — это же было мое первое платье, никем до меня не ношеное. У меня же за всю жизнь не было ни одного своего, я всегда чужие донашивала.