Я видела все, что произошло, видела так отчетливо, как никогда в жизни. Казалось, мир вздрогнул и разделился на две половины. До и после. Словно яркая вспышка перечеркнула все, и я провалилась в другой мир, где всё было ярче, и сильнее ощущалось; будто кто‑то невидимый, наконец, стер пелену с моих глаз. Даже защитный щит изменился, становясь совсем прозрачным и обнажая передо мной тонкие светящиеся серебряные нити его магии. Эти нити странным образом тянулись от купола к Вирту, а от него ко мне, где сплетались с моими, и возвращались обратно к нему; ярким сиянием окутывая нас, за исключением места у него на бедре, куда дотянулись зубы загрызня. В этом месте нити были оборваны и почернели, и к моему ужасу, чернота расширялась.
Внезапно купол начать дрожать и нити в нём начали лопаться и рассыпаться яркими вспышками — у Вирта больше не было сил держать его. Я бросилась на помощь мужу, но в страхе остановилась, глядя на открывшееся окно портала за его спиной и выходящего из его сияния старика. Кошмар, пережитый на Совете, повторялся. Уже знакомый мне Маг в белом плаще победно захохотал.
— Попались! Оба попались! И ты, и девка твоя. Вот это удача!
— Изериус? — с ненавистью прошептал Вирт, оборачиваясь. — Ты совсем обезумел, старик. Ковен не простит такого даже тебе. Тебя разжалуют, и будут судить. Ты выпустил загрызней в двух верстах от деревни, за это даже каторгой не отделаешься.
— Плевал я на Ковен, дурак! Что мне какой‑то Ковен? — резко оборвал его старик. — Что мне какие‑то людишки в деревне? Какое мне дело до всего этого… без Магии? А теперь у меня будет нескончаемый резерв, — взвыл он ликуя. — Ты, да еще девка твоя, — указал он на меня тростью. — Хороша, — удовлетворенно кивнул он, — и Магия только проснулась, прямо загляденье. Какой я молодец, как грамотно всё рассчитал. Жаль только, что не брюхата, — с сожалением покачал он головой, — а я так надеялся. Но даже и так мне вашего резерва за глаза на всю жизнь хватит. А жить я теперь буду долго.
Вирт, превозмогая боль, попытался подняться, но старик выбросил вперед костлявую руку, сжимающую амулет, и его отбросило, и выгнуло дугой от страшной боли. Он закричал, а Изериус бросился вперед и, разорвав рубашку у него на спине, впился, как дикий зверь, зубами ему в лопатку и присосался к ране.
Какое‑то время в ужасе смотрела на дикую картину, разворачивающуюся передо мной, и все не могла осознать, что происходит. Потом стряхнула наваждение и больше не сомневалась в том, что должна сделать. Я обвела взглядом поляну, выискивая оружие, и, наконец, увидела мертвого загрызня с торчащим в груди ножом. Медленно подошла к дохлому зверю и дернула за окровавленную рукоятку. Потом повернулась к жадно заглатывающему кровь безумцу.
— Магия, я напьюсь твоей Магией, — булькал он, жадно глотая, и с силой, невероятной для такого старого человека, удерживая извивающегося Вирта.
Так же осторожно подошла к нему, и, не позволяя руке дрогнуть, размахнулась и всадила нож ему в спину. Старик дернулся, забулькал захлебываясь, и попытался откашлять, но сил ему не хватило. Он только и успел, что повернуться и перевести на меня быстро стекленеющий взгляд. Портал за его спиной схлопнулся.
Я отпрянула, зашаталась и упала согнувшись в рвотных позывах. Какое‑то время сидела не в силах пошевелиться, а потом перевела затуманенный слезами взгляд на Вирта и поняла, что он больше не двигается. Меня прошиб холодный пот и я кинулась к нему.
— Вирт, не умирай, — трясла я его в ужасе. — Прошу тебя, очнись! — я припала головой к его груди, ожидая самого страшного, но к счастью, сердце билось ровно, хоть и глухо.
С огромным трудом заставила взяла себя в руки, и внимательно осмотрела поляну и лес неподалеку от пожарища в поисках уцелевших палок, из которых можно было соорудить носилки. Но искать тут было уже нечего. Пришлось спуститься в овраг за поляной, где удалось найти две не до конца обгоревшие и достаточно длинные жерди. Вернулась на поляну и оттянула Вирта подальше от трупов загрызня и старика. Потом еще раз осмотрела его раны. Чернота от зубов загрызня медленно, но упорно разъела ему ногу, но кровь из нее не шла, чего нельзя было сказать о ране на спине, из которой безумный Маг пил кровь. Ее края не сошлись, и она по — прежнему зияла, тугой струйкой выпуская его кровь вместе с Магией.
Моя котомка с травами, к сожалению, не уцелела, от лошадей и поклажи тоже ничего не осталось — что не уничтожили загрызни, сгорело в магическом пламени. Поэтому нужно было срочно искать какой‑то другой способ остановить кровотечение.