В казематах снял со стены магический светильник и, освещая себе путь, двинулся в сторону камеры, где прикованный к стене висел ректор Янир.
— Оставьте нас, — указал он охране глазами на дверь и проследите, чтобы сюда никто не входил.
— Ты еще жив, Янир? — спросил он, подходя вплотную к ректору. — Вижу, жив, — кивнул он, глядя на измученного старика, — это хорошо. Я пришел посоветоваться.
Он присел на камень, служивший в камере вместо стула.
— Вот скажи мне, ты долгие годы был ректором в самом уважаемом у нас учебном заведении и должен многое знать. Так вот ответь, слышал ты когда‑нибудь, чтобы Магия исчезала? — тихо спросил он и оглянулся. — А?.. Я признаюсь тебе, Янир, только тебе, ты все равно сегодня умрешь. Моя Магия исчезает. Она уходит. И с каждым днем все быстрее и быстрее. Уже полгода я пытаюсь удержать ее остатки, но все бесполезно, даже кровяная вытяжка уже не помогает. Парадокс — Великий инквизитор и запрещенная оркская магия крови, — хохотнул он, — и не смотри так осуждающе. У меня просто нет другого выхода… Я вчера не смог ничего противопоставить тебе, а ведь, когда мы только закончили Академию, я был раза в два сильнее тебя. Ты знаешь, что это? Скажи? Если скажешь и научишь, как с этим бороться, я тебя пощажу. Клянусь. — Он попытался заглянуть в глаза ректору, но тот висел на стене, уже не подавая признаков жизни.
— Падаль, — закричал взбешенный Изериес и ударил несколько раз висящее тело тростью. — Сдох, тварь! Не захотел рассказывать! — Он обвел безумным взглядом камеру и наткнулся взглядом на Счастливца, единственную свою отдушину и радость в последние годы. Старый пёс пришел к хозяину, почувствовав, что тому плохо. Более преданного друга у Изериуса не было никогда.
— Счастливец? дружок, — Изериус присел рядом, гладя собаку по голове, — мой мальчик, ты пришел спасти меня, да? Ты ведь хороший пёс, преданный, и не хочешь, чтобы я потерял последнюю Магию? — он взял собаку за ошейник и повел в свою келью. Потом открыл железный сундук и вынул завернутый в тряпицу ритуальный орчий кинжал.
— Прости меня, но ты мой последний шанс поймать их. Министр отказался помочь мне, что ж пусть пеняет на себя, я не стану с ним делиться — заберу магию обоих: и магистра и девчонки. Старик шел по коридору, ведя на поводу жуткое чудовище, скалящееся на отшатывающуюся в испуге стражу. Подойдя к псарне, он остановился и погладил свисающую комьями шерсть на загривке мертвой собаки.
— Твоя добыча, Счастливец. Мой подарок тебе — еда и стая, — собаки за решеткой принюхались и одновременно дико завыли и, поджав хвосты, начали бросаться на решетку у противоположной стены, пытаясь найти выход из западни. Изериус открыл дверь и загрызень ворвался внутрь.
Глава 10
Проснулась среди ночи и немного повернулась, чтобы видеть мужа. Вирт недовольно заворочался, подстраиваясь под меня, но не проснулся, а только притянул меня поближе. От его рук шел настоящий жар, который согревал лучше любого костра, хотя костер он сделал хороший. Бревна все еще горели и давали достаточно тепла, чтобы мы не замерзли морозной ночью.
Прислушалась к себе и с облегчением выдохнула. Жуткая ноющая боль отступила. Вчера, когда мы легли, Вирт прижал меня спиной к себе и обнял, положив руки на живот и снимая самую острую боль. Не знаю, что помогло больше, его руки или отвар, но сейчас от боли не осталось даже намека. Внезапно услышала, как рядом хрустнула ветка, и я испуганно дернулась и разбудила Вирта.
— Вирт! — здесь кто‑то есть.
Вирт вскочил, нависая надо мной и прикрывая собой.
— Кто здесь? — крикнул он, вглядываясь в темноту позади костра. И сразу несколько магических шаров загорелось вверху, заливая поляну светом.
— Загрызни, — едва слышно выдохнул Вирт, и я почувствовала, как напряглись его мышцы, и весь он подобрался, готовясь вскочить.
Приподняла голову и застыла от ужаса, глядя на жутко скалящиеся, покореженные тела с горящими фосфором глазами. Собаки, если их можно еще было так назвать, застыли в стойке, готовясь к нападению. Еще секунда и ближайшие ряды бросятся вперед, чтобы разорвать нас.
Вожак загрызней сделал шаг и внезапно замер, принюхиваясь. Окровавленная шерсть на его загривке вздыбилась, и он припал к земле. Угрожающе зарычал и оскалил передние зубы, глядя прямо перед собой на костер, за которым мы прятались. Стая за ним напряглась, готовясь к смертельному броску. Жуткий вой разнесся по лесу и в следующее мгновение вожак взвился в прыжке. Это был сигнал к нападению. Десятки голодных монстров одновременно бросились вперед.
Я закричала, а Вирт выставил руку, и яркая вспышка озарила поляну. Широкий столб света, рванул вверх, расходясь вокруг нас, как круги на воде, и отрезая от загрызней.
— Не бойся, это купол, самый мощный их известных мне щитов, они не смогут пробиться через него.
И вправду, вожак и несколько добежавших первыми чудовищ врезались в щит и с диким воем отпрянули, мотая обожженными мордами.
— Купол заставляет испытывать боль любого, кто прикоснется к нему, даже нечисть, — сказал Вирт, с напряжением глядя на обезумевших монстров.
Вожак отбежал и почти разумным взглядом окинул щит. Потом закрутился на одном месте и завыл от бессилия, с ненавистью глядя на него. Стая отпрянула.
Вирт поднялся и достал из лежащей у изголовья кожаной сумки небольшой арбалет. Затем вынул и разложил перед собой короткие стрелы с серебряными наконечниками. Снова потянулся к сумке и высыпал передо мной кристаллы артефактов. Коротко приказал.
— Заряди.
Схватила все кристаллы в охапку и держала, пока хватило сил терпеть обжигающую боль. Потом разжала руки и на землю упали рубиново красные камни.
Вирт начал читать заклинание над выложенными в ряд стрелами, отполированные древки которых внезапно вспыхнули непонятной игрой света, отражающейся на их наконечниках огненными рунами. Взял первую стрелу и зарядил арбалет, прицелился в главаря и выпустил ее одновременно с последними словами заклинаниями.
Стрела прошла через щит и, вырвавшись с другой стороны, загорелась и распалась в воздухе, разделяясь на множество других огненных стрел, несущихся в сидящих на поляне загрызней. Вирт не останавливаясь, выпустил еще несколько таких стрел в свору. Огненный дождь накрыл поляну. Загрызни падали и катались по земле, пытаясь сбить пламя, но к моему ужасу не погибали, а зарываясь в землю и спустя какое‑то время опять поднимались невредимыми.
Первая стрела, выпущенная в вожака, вообще не причинила ему вреда, хоть и пробила шею. Он просто припал к земле, наступил на нее лапой и резко мотнул головой, выдергивая ее.
Вирт нахмурился, задумался на долю секунды, и с его рук сорвалась яркая молния, превратившаяся в сплошную стену огня за щитом, выжигающего поляну и вековые сосны на ней. Деревья затрещали и горящими головешками рассыпались вокруг нас.
Я с ужасом смотрела на последствия страшной силы заклинания, и на несколько искореженных собачьих тел, рассыпающиеся пеплом на ней, когда Вирт неверяще произнёс.
— Это невозможно.
Проследила за ним взглядом, и окаменела, когда поняла, на что он смотрит.
Земля, покрытая золой и углями по периметру поляны, зашевелилась. Еще мгновение и два десятка выживших загрызней вырвались из‑под нее и бросились в атаку, уже не обращая внимание на боль от соприкосновения с куполом. Казалось, они еще больше обезумели и щит их больше не пугает.
Вирт наклонился и поднял кристалл артефакта. Сжал его в руке и начал произносить заклинание. Прошло несколько секунд, и воздух вокруг нас начал вибрировать. Вирт, мокрый от пота, скинул плащ и куртку и, оставшись в одной рубашке, упорно продолжал читать древние руны. Наконец, когда все вокруг нас уже звенело от напряжения, он прижал руки к куполу изнутри и сделал толчок. Яркая вспышка и разрывная волна, сметая все на своем пути, разошлась по кругу от купола. Сумасшедшая сила подбросила загрызней в воздух и отшвырнула назад, впечатывая покореженные тела в устоявшие за поляной деревья и разбрасывая гниющие куски на много метров вокруг.