Да и против аренды дома глупо было отказываться. Я жителям Бурого услуги ведуньи, они мне – жилье. Сочтемся.
Проводив меня до ничем не примечательного маленького домика, Ольга убежала к старосте – новостью делиться. А я, побродив по дому, где прошла чья-то жизнь, села у того самого зеркала и сдернула белую занавесь.
– Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду расскажи, – пробормотала задумчиво.
За спиной комната медленно погружалась в сумерки, а в зеркале отображалась… женщина. Многие и многие морщины избороздили ее лицо. В глазах печать прожитых лет и перенесенных тягот. И губы всегда поджаты – старая привычка, и лоб нахмурен.
Зеркало как зеркало. Но когда я коснулась пальцами прохладной поверхности, отражение пошло рябью как круги по воде.
– Ах! – Я прижала пальцы к губам, боясь вздохнуть лишний раз, боясь себя выдать. Там, за тонкой гранью из серебра и стекла, танцевал со сталью полуобнаженный князь.
Рядом с ним не было противников, но так яростно сверкал клинок, так молниеносно жалил, что хотелось закрыться от него даже за тысячи верст. Мужчина резко замер, тяжело дыша. Крутнулся на месте и посмотрел прямо мне в глаза.
– Подсматриваешь, Катерина?
Я от неожиданности так и подпрыгнула! Стул с грохотом упал на пол, с плеча с возмущенным визгом свалилась вездесущая Машка, а князь по ту сторону яви расхохотался.
– Простите! – выкрикнула. – Я не нарочно! – Щеки мои и уши пылали, а сердце, казалось, сейчас выскочит из груди.
Услышал? Нет? Зеркало передо мной вновь было обычным стеклом.
– Мать моя, женщина! – Схватившись за голову, я попыталась сесть на упавший стул и естественно грохнулась рядом. – Да чтоб тебя подняло и уронило! – воскликнула в сердцах, чтобы услышать во дворе отборную ругань.
Кажется, на кого-то мое пожелание все же подействовало.
– Паша? – Выбежав на улицу, принялась помогать уронившему все наши вещи парню.
– Да я как-то на ровном месте поскользнулся! – пожаловался он. – Ольга мне все рассказала – я вещи принес. Сказала, хозяйке утром гостей ждать: придут жители Бурого просить, что кому нужно. О ценах нам сами расскажут, как и о том, чем обычно помогала им знахарка.
– Вот и хорошо. Я, честно говоря, так устала, что едва на ногах стою, а работы еще непочатый край. Хозяйка дом убрала, наверное и правда о нас знала и ждала, но все же постели перестелить да убраться по мелочи нужно еще до сна.
– Командуйте! – дал отмашку Павел. – Быстрее начнем, быстрей закончим.
***
Проснулась я затемно. Вытянула ведро воды из колодца, умылась, наблюдая как светлеет на востоке небо. Сделала зарядку, снова и снова радуясь тому, каким сильным и послушным стало мое тело. В молодости подобные вещи не ценятся, все воспринимается как должное. И только когда незаметно подкрадывается старость, когда многое из любимых вещей и событий становятся недоступным, мы начинаем ценить утраченное.
Кушать не хотелось, но еще больше не хотелось будить Павла. Вытащив свой рюкзак на улицу, я села на крылечке и принялась амулеты всевозможные мастерить. Постепенно, с каждой такой поделкой я все четче понимала, что правила в ведовстве весьма размыты. И, например, тот же оберег от физического воздействия можно сделать по-другому. Проще. Легче. Дешевле.
Ведьмы, составляя книгу для своих потомков, и правда лишь наметили путь, не желая, чтобы мы слепо следовали за ними шаг в шаг, пытаясь заставить нас мыслить нетрадиционно, совершенствоваться самим и делать таковой магию.
Им это удалось. Пожалуй, методы, описанные в книге, были самыми трудными и трудоемкими из всех существующих. Хочешь проще? Экспериментируй!
Мне это нравилось. Я горела жаждой знаний! Так и хотелось испытать очередную догадку, воплотить задумку. Я снова чувствовала себя молодой.
– Эй, ведьма? – На крылечко рядом со мной вышел Сильв. – А можно как-то с тобой договориться по поводу избушки? – Он снял с головы свою соломенную шляпу и принялся теребить ее в крохотных ручках.
– А что с ней?
– Дык, бесхозная, одичала совсем! Носится, по лесу зверье пугает, деревья ломает!
А я как-то растерялась совсем.
– Избушка бабы Яги?
– Ну да!
– И что мне с ней делать? – Честно говоря, в голове моей ни единой мысли по этому поводу не имелось. С одной стороны, изба – дело хорошее, в хозяйстве лишней не будет. Но она же на куриных ногах! В деревню ее не пригонишь, а в лесу я жить не собиралась.
– А мне почем знать?! – возмутился леший. – Ты здесь ведьма или кто?
– Н-да, – озадачилась я. – Проведи меня к ней, я хоть гляну что там.
Леший, не раздумывая, схватил меня за протянутую руку. Хлопок, толчок, и вот я уже перед… танцующей посреди цветущей поляны избушки. Хорошо, что я после перехода так и сидела. А то бы упала.