– Само? – как-то уж слишком тихо и спокойно переспросил князь.
– Думать во время открытия прохода нужно именно о той точке, где хочешь выйти. – Все еще оглядываясь на Владимира принялся меня тихо просвещать Баю. – Или о ком-то, рядом с кем хотела бы оказаться, – закончил еще тише.
Я ойкнула, охнула и покраснела как маков цвет. А после разозлилась так, что и вздохнуть больно. Да что ж такое? Разве виновата я в чем-то?! Подняла взгляд негодования полный и посмотрела прямо в зеленые глаза.
– Больше подобное не повторится!
А князь покивал задумчиво.
– Собирайся, ведьма. Со мной пойдешь терем отстраивать. Сразу и под присмотром будешь.
Я только щеку изнутри прикусила, останавливая рвущиеся наружу слова.
– У меня все с собой – из похода же. – А что еще собирать? Наряды красивые женой домового вышитые? Ради кого?!
Князь подошел и положил руку мне на плечо. Он не давил, не сжимал, но и скинуть мне ее не давал, буравя тяжелым взглядом. Широкая ладонь лежала на мне с гранитной уверенностью хозяина в своем праве. Но что он хотел рассмотреть, так пристально глядя мне в глаза?
Мир вокруг мигнул как тогда, когда переходами меня водил леший, и вот мы уже посреди… побоища. Иначе и не назовешь. Терем князя оказался раскатан по бревнышку. Я от неожиданности шею в плечи втянула, растерянно и беспомощно оглядываясь по сторонам.
– Это все я? – Получилось жалобно.
Мужчина рядом вздохнул тяжело, огляделся, сплюнул.
– Поступаешь в распоряжение моих домовых. – И исчез.
Мне было одновременно и холодно, и жарко. Взгляд скользил по сломанным вещам, по обрывкам тканей и осколкам глиняной посуды, а в голове не желало помещаться осознание того, как смогли совершить подобное белка и вышедшая из ума изба. КАК?!
И только потом я заметила нерешительно переминающихся с ноги на ногу людей с рабочими инструментами в руках. В высоких до колен сапогах, широких холщовых штанах и льняных рубахах навыпуск, подпоясанные разнообразными по цвету и плетению поясами. Крестьяне? Я присмотрелась к поясам мужчин, все еще не решаясь подойти. Кажется, где-то слышала, что таким образом раньше обозначался статус. Что-то вроде лычек у военных из яви.
– Ведьма? – Из ближайшего завала выбрался чумазый домовой. Поклонился мне едва не до земли. – Как вас величать?
– Катерина Семеновна я, – сказала грустно. – Можно просто баба Катя. А тебя?
У домового на миг натурально отвисла челюсть, а после, так ничего мне и не ответив, он скрылся все в том же завале. Посмотрев задумчиво на место, где буквально растворился мужичек, все же решила пойти к крестьянам.
– Здравствуйте! Чем вы занимаетесь и чем я могу помочь?
Они ничего мне не ответили. Посмотрели друг на друга, потом все вместе на, видимо, главного среди них. Тот пожал плечами. Все снова принялись за работу.
Я так поняла, что двое топорами рубили бревна и прочее дерево, двое гвозди вынимали, еще двое куда-то все уносили.
– У меня амулеты есть на увеличение силы, – сказала неуверенно, чувствуя себя до того виноватой, что хоть волком вой. А ведь я так и не узнала, что с Машкой моей непутевой и ее новой подружкой стало.
Наверняка, они просто очень испугались, в незнакомое место попав. И буянили из желания вырваться на волю, а не навредить.
Но чего уж там – я виновата, что не проверила куда их забросила.
– Катерина Семеновна? – Рядом показался новый домовой. – Я в вашем распоряжении.
– Вы? Мне казалось, это меня вам князь в помощники направил. Командуйте!
– Побойтесь бога! – говоря это, домовой принялся низко мне кланяться. – Вы что такое придумали? Где это видано, чтобы ведьма домовому подчинялась? – И таким перепуганным он выглядел, таким непонимающим, что спорить я не решилась.
– Думаю, мы с вами должны в кратчайшие сроки убрать все здесь и помочь выстроить новый терем. Где моя помощь нужнее всего?
– Вы не понимаете, – жалобно ответил домовой. – Это вы должны нами командовать. Что мне делать? – спросил, едва не плача.
– Так, – решила я взять ситуацию в свои руки. – Ты мог бы собрать всех работников в одном месте?
– Да! Сию минуту! – обрадовался домовой и исчез.
Я же только покачала головой. Похоже, у ведьм сложилась определенная слава, и она далека от позитивной. А уже через несколько минут я стояла перед настоящей толпой работников, чувствуя себя неловко от того, что отрываю их от работы. Как-то я думала, их меньше будет. Пятеро домовых, сбившись в кучку, стояли отдельно ото всех, с опаской посматривая по сторонам. Ближе всего находились три дородные женщины – поварихи. За ними работники-крестьяне, около двадцати человек, а еще дальше десять… оборотней. Просто никем иным шкафоподобные качки с грубыми, словно вытесанными из камня лицами, и резкими, хищными, звериными повадками быть не могли.