Всю стену от пола до потолка по правую руку занимали окна. Слева в углу огромной комнаты со сводчатым потолком находилась печь, рядом несколько закрытых плит, а все остальное пространство занимали столы, за которыми работали поварихи. У их ног крутились, выполняя поручения, домовые. А по центру буквой «П» стоял обеденный стол, за которым сидели воины. Оборотни? Они все были разными, но в чем-то неуловимо похожими, как братья. Все огромные, широкоплечие с длинными, заплетенными в косы волосами. Все, как один, при оружии. А еще у многих были желтые или черные глаза, что смотрелось и вовсе нереально.
Когда мы с князем появились в комнате, все мужчины поднялись, молча приветствуя своего повелителя. И сели они только тогда, когда князь, пододвинув стул для меня, сел сам.
Как ни в чем не бывало мужчина принялся ужинать, а я испуганно переводила взгляд с одного удивленного лица на другое. Даже такой новичок в нави как я прекрасно понимал, что сидеть по левую руку от князя это вам не хухры-мухры.
– Почему ты не ешь? – требовательно спросил Владимир спустя несколько минут.
Вот только с тех пор, как я села за стол, никто, кроме самого князя, и не ел.
– М-м, – очень информативно ответила я.
Он посмотрел на сидящих перед нами воинов. На лицах многих из них читался вызов, чего я никак не могла понять. Что происходит?
– Наши дочери тебе не по нраву, князь? – поднявшись, спросил один из них. – Ты отверг лучших! Мы предложили тебе нашу кровь, а ты привел за стол ведьму?! – последнее слово он буквально выплюнул с отвращением. – Старуху! Сможет ли она родить тебе детей?
У меня в груди стало в один миг холодно-холодно. Не понять, о чем они говорят, было невозможно, но ведь и князь меня не за этим привел, верно? Но я посмотрела на него и промолчала. Не знаю, что задумал Владимир, но пусть. В конце концов, кому какое дело до чувств ведьмы?
– Ваши дочери всем хороши, кроме того, что ни одна из них оборот не унаследовала. Изнеженные и своенравные, не сумели или не захотели они зверя принять. А мне что с такой женой делать?! Чтобы она в обморок падала, как только я из себя выйду?
Руки князя, лежащие на столе, начали удлиняться, покрываясь золотого цвета чешуей. Вся фигура мужчины покрылась сизой дымкой, черты под которой словно поплыли. Он не отводил взгляда от говорившего, а я от него.
Вот тебе и змей Горыныч в предках.
– Мы были с тобой плечом к плечу во время бунта ведьм, – твердо ответил все еще стоящий оборотень. – Неужели сейчас сам приведешь одну из них в свой дом?
– Плохие ведьмы и хорошие, – буквально прорычал князь. – Но если бы не они, не было бы и нави. Кто равновесие держать будет? – рявкнул. – Ты?!
А я только сейчас заметила, что все остальные воины не на князя смотрят, не на предводителя своего. На меня.
– Не боится, – сказал тот, что сидел ближе всего, а остальные согласно головами закивали.
Князь повернулся всей фигурой ко мне. Я видела, как за туманной дымкой медленно мнутся, словно пластилин под умелыми пальцами, кости его лица. И это было завораживающе.
– Страш-ш-шно? – спросил у меня. И ничего в голосе не напоминало больше человека.
А я, сама от себя не ожидая такого, протянула руку и коснулась горячей чешуи в основании его шеи. Почувствовала под пальцами суматошное биение пульса. Ощущение, словно держишь в руках чью-то жизнь.
– Нет.
Кажется, кто-то ахнул, и это была не я. Для меня в тот момент ничего более, кроме зеленых глаз князя, не существовало. Медленно, очень медленно князь возвращался в обычное состояние, и все это время моя рука лежала поверх его пульса.
У меня на глазах были слезы, а в сердце кровоточащая рана. Нельзя! Нельзя так любить! И ждать, и надеяться вопреки всему нельзя! Кто он для меня? Повелитель? Работодатель? Судья? А я для него?
Тишина стояла звенящая. Я отвернулась. Посмотрела на неподвижно сидящих мужчин. Мне было больно. Мне было так нестерпимо больно от несправедливости происходящего, что хотелось выть.
Но разве я могла?
– Не все ведьмы зло! Не все оборотни добро. Мы только те кто мы есть. И каждый этот выбор делает сам.
Мне было все равно куда идти. Я просто встала и вышла в длинный пустой коридор, не видя толком куда иду.
Ножом в груди снова и снова поворачивалась фраза о том, что я не смогу более родить детей. Я бы согласилась! Глупо и безрассудно! Согласилась бы родить, не требуя ничего взамен. Маленький лучик счастья только для себя. Личная частичка князя.
Но мои лунные дни закончились двадцать лет назад.
ГЛАВА 5
Я пришла в себя на берегу реки. Ночь вокруг, вода тихо плещется, мелкими волнами на берег набегая. А на небе звезд видимо-невидимо! И все яркие как огоньки светодиодные.