Я рот открыла, закрыла, а что сказать и не знаю.
– А как ведьму от обычной женщины отличить?
– У-у-у, как все запущено, – поцокал языком. – Тебе сколько годков?
– Семьдесят.
– Да при чем тут жизнь человеческая? Я о том, как давно ты в силу вошла.
– М-м-м, месяц? Вообще, четыре месяца назад, но три из них я спала.
– И что, князь тебя вот так просто на амбразуру бросил? Без обучения? Без подготовки? – Лицо старика стало жестким, черты ожесточились от ярости.
– Книгу ведьмину дал прочитать, – ответила совсем тихо, понимая, что и правда, хоть основы-то мне могли объяснить? С истинами прописными ознакомить. А так, и правда, грудью на амбразуры получилось. Нехорошо. Неправильно. Я ведь со всей душой…
– Мы умеем быть благодарными, – прервал мои тяжелые мысли домовой. – Чего бы когда не говорили о домовых, мы всегда платим по счетам. Приходи ночью к реке, ведьма. Туда, где с водяным намедни беседовала. Будет тебе обучение.
***
– В самом начале не было яви и нави. Только один мир, один бог, одно солнце и одна луна. Разные твари населяли тот мир и находилось место каждому, и все было в равновесии. Но жена домового может родить лишь дважды за все триста лет своей жизни. У оборотней редко когда рождается больше трех детей. У остальных и того меньше. Чем длиннее жизнь, тем тяжелее обзавестись потомством. А у людей все наоборот: они как бабочки- однодневки, но в деревнях когда это меньше десяти детишек в семье было? И однажды настал тот миг, когда людей родилось так много, что они стали повелителями мира. Единственное чего боялись, не понимали и захотели искоренить, была магия.
Дед-домовой замолчал, невидящим взглядом уставившись в костер. Домовята, один другого младше, тихо сидели на стволе поваленного дерева, боясь шелохнуться. А я едва не подпрыгивала от нетерпения.
– Инквизиция? – спросила, не удержавшись.
– Она самая. Но инквизиция была далеко. А у нас вот монашьи ордены постарались. То же самое, только они разрознены были, не так гремели, не так высовывались… Да и сами люди, переходя в новую веру, отворачивались от нас, забывали. Убивали от страха и непонимания. – Дед, словно очнувшись, топнул изо всех сил ногой по земле. – И не было покоя! Не было выхода! Только безнадежность и обреченность на медленное вымирание. Тогда мы собрались вокруг Змея Горыныча, жителей востока вокруг себя Кощей Бессмертный объединил, а севера – Чудо Юдо. Запад и юг объединил Неназываемый. Они были сильнейшими из нас и стали предводителями. Мы единодушно отдали им все свои силы, всю магию, а они, объединившись, смогли сотворить отражение мира – навь. – Домовой посмотрел на ошарашенную меня, улыбнулся. – Все, кто захотел, смогли уйти. Были и среди людей достойные, сочувствующие: мы не стали им противиться, с собой забрали. Но едва все стало налаживаться, как Неназываемый решил, что он сильнее других князей. Подлостью и обманом решил их изничтожить и себе всю навь присвоить. И было бы так, но магия наша сырая, магия изначальная испепелила его самого и земли, на которых обреталась скверна. И сказано в великом пророчестве, что пока проклятая кровь не уничтожит сама себя, чтобы очиститься, будет на тех землях лишь смерть и страх. Земля огненная. Земля проклятая. Пустыня.
– Почему мне кажется, что больше всего ведьм было на землях Неназываемого? – пробурчала, ежась от расползающихся по спине мурашек.
– Потому что ты умная и догадливая? – Домовой покачал головой. – Путь Неназываемого – это путь, выстроенный на чужих страданиях, но он во сто крат легче того, которым решила идти ты сама.
– Речь о ритуалах на крови? – Я поежилась, представив себе подобное. – Мне леший знакомый рассказывал, что ведьмы у него взамен силы живых зверенышей просили.
– Если бы только об этом. – Тяжело вздохнул дедушка. – Только мучительная смерть {разумного} существа может перевести ведьму по ту сторону силы. Лучше всего, если жертва будет невинной.
На поляну опустилась тишина. Я не знала, о чем думали домовята и вовсе не была уверена, что стоит такое рассказывать детям. Впрочем, это ведь реалии их мира? Они обязаны знать о существовании и коварстве врага.
– Почему никто ничего с этим не делает? – смогла, наконец, озвучить главный мучающий меня вопрос.
Казалось, домовой только того и ждал.
– Сейчас в мире около пяти сотен ведьм. И далеко не все из них злые. Большинство придерживаются нейтралитета или прибегают к темной стороне лишь изредка, используя, например, негативные эмоции людей в качестве подпитки собственных сил. Это не возбраняется. Как среди всего происходящего вычислить и наказать именно ту нужную женщину, не подвергая гонениям остальных?