От переполняющих меня эмоций я вскочила на ноги и принялась вышагивать по поляне. То, что подобное может происходить в современном мире, просто не укладывалось в голове. Ведь эти женщины, ведьмы, они регулярно появляются в нави, некоторые живут там постоянно, имеют семьи… Но как же так?! Чужого ребенка под нож?
Я сама не заметила, как ухватилась за кулон, висящий на шее. Не помню, о чем в тот момент думала, но еще до того, как успела домовому новый вопрос задать, на поляну вышел князь. Огромный, как медведь. И такой же добрый.
– Вы что тут делаете? – прорычал.
Домовята тут же юркнули к своему деду за спину. Тот, низко князю поклонившись, просто с детками исчез. На меня уставились зеленые, горящие гневом глаза.
– Ну?!
Я онемела. Окоченела. Умом я понимала, что вне зависимости от того, как сильно я люблю этого мужчину, он меня любить не обязан. Он ничего мне не должен.
Но как же больно…
– Я о ведьмах спрашивала. О сотворении нави. – Голос был хриплым, словно простуженным. Воздух наждаком царапал горло.
– У кого? У домовых? – Последнее слово прозвучало как матерное. Но я не стала ничего отвечать.
Только чтобы ушел. Только чтобы оставил в покое.
Но атмосфера вокруг сгущалась, казалось, над головой висят грозовые тучи, готовые вот-вот обрушиться ливнем с громом и молниями.
Я не знала, чем так сильно недоволен князь. И не хотела этого знать!
– Иди за мной. – Повернулся ко мне спиной мужчина и чеканя шаг пошел вперед, даже мысли не допуская о том, что я могу его ослушаться. Что это вообще возможно.
Меня словно якорем за грудь зацепило. Сила князя билась об меня штормовыми волнами, но я готова была вгрызаться в землю, на которой стояла, но не идти за ним.
Нет! Не так, словно я рабыня.
В какой-то момент Владимир остановился, но не обернулся. Я видела, как тяжело вздымаются от дыхания его плечи, как напряжена спина. Давление силы стало еще больше. Я упала на колени. Затрещали кости. На миг ослепла и оглохла, но не издала ни звука.
– Что же ты делаешь, ведьма? – склонилось надо мной словно высеченное из камня лицо. – Неповиновение князю карается смертью.
– Пусть так, – выдохнула. – Но рабыней я не буду никогда.
Бушующая вокруг сила просто исчезла. И как-то резко накатили звуки горящего костра, поющих кузнечиков и перекрикивание каких-то животных.
Схватив за плечи, князь рывком поставил меня на ноги. Встряхнул, явно сдерживаясь, чтобы не сотворить что-нибудь еще. А потом поднял к уровню своего лица.
– Я же тебя раздавлю и не замечу.
В тот миг я видела свое отражение в его глазах. Видела и ненавидела до глубины души каждую свою морщинку, каждую бороздку, седые волосы и даже горящие синим пламенем руны.
– Заметите, – сказала бездумно. – Мокрое пятно-то останется.
Он замер на миг. Потом затрясся. А после, аккуратно поставив меня на ноги, согнулся от гомерического хохота.
Мне не было смешно. Не было весело. Падая, я сбила в кровь колени. На предплечьях явно остались синяки. А на ладонях ранки от впившихся в плоть ногтей.
И снова резкая перемена. Мгновение назад князь смеялся, но вот уже смотрит на меня абсолютно серьезным лицом.
– Я обидел тебя, верно? – Он приблизился. Медленно. Выверяя каждый шаг и не отрывая взгляда от моего лица. – Когда не дал доступ в свой терем, хотя обещал? Когда бросил, как кутенка в воду, в по-своему жестокий мир нави и оставил саму выплывать? Или когда привел за стол к своим воинам и представил невестой, не спросив твоего мнения?
Мужчина подошел так близко, что я ощущала на лице его дыхание. Пыткой было смотреть в его глаза и задавать себе те же вопросы, наперед зная ответ.
– Или все же вчера, когда ты узнала, что не одна проходишь отбор? М-м? Что скажешь, ведьма?
Я мотнула головой. Закрыла глаза. Улыбнулась.
Не видя его было легче. Думать. Дышать. Жить.
Смешно, честное слово. Разве я претендовала? Разве добивалась? Разве бегала за ним преданной собачкой? Мои чувства – мои проблемы.
– Я ничем не заслужила подобного отношения. Подобных жестоких слов. – Открыв глаза, посмотрела на него, статного и красивого. Хорош ты, князь. До безумия. До дрожащих колен хорош. Но разве в этом счастье?
Подняв руку, я положила ее на широкую мужскую грудь и толкнула с такой силой, какой сама от себя не ожидала. Владимир вынужденно шагнул назад. На его лице застыло удивление.
– Разве я просила вас? Хоть о чем-то? Хоть раз? – Улыбка на моем лице стала еще шире. От внутренних противоречий, от душевной боли меня начало тошнить, а перед глазами заплясали черные круги. Было трудно дышать. Я сама себе казалась треснувшим сосудом, который держится лишь на упрямстве. Но я стояла и улыбалась. Вот так. – Я знаю, что в вас влюблены тысячи. Знаю, что волочатся за вами, согласные на все. Но я не одна из них и никогда не стану. – Улыбка сползла с лица как старая краска. Я вся покрывалась инеем в душе. И снаружи – от рвущей душу магии. – Оставьте. Меня. В покое.