– Меня Катерина зовут, – представилась. – Я могу войти?
В тот миг у меня не возникло мыслей, что ведьма передо мной может быть последовательницей Безымянного. Я просто очень обрадовалась, что, наконец, могу поговорить с кем-то сведущим. С кем-то вроде меня.
Балкон-прихожая вела в гостиную. Самую обычную, с советской мебелью и сервантом, наполненным пыльной посудой. Я села в продавленное кресло, осмотрелась.
– Новенькая? – Спросила ведьма, представившаяся Стасей. – Как там князь?
– Жениться собирается, – ответила неохотно.
Стася крякнула.
– Что, дожали его советники?
– Вроде того. – Кивнула я. – А вы знаете, что у меня учителя не было. Все сама.
– Давай уж на ты. – Махнула на меня рукой ведьма. – Знаю, конечно. Все наши об этом судачат. Но знаешь ли, ты единственная, кто прошел испытания за последние пятьдесят лет.
– Как?!
– А вот так. – Развела она руками. – Что там происходило непонятно, но, потеряв сознание, ведьмы больше в себя не приходили.
– И много их было?
– Двадцать две.
У меня это просто не укладывалось в голове.
– А князь что же?
– А ему оборотни нашептали, что такое бывает и у них, когда тело магию отвергает. Оборотень, например, при этом во время оборота погибает. Князь и поверил, другого объяснения у него нет. А сами мы рассказать не можем. – Она сходила на кухню и пришла с двумя чашками чая.
– Не понимаю, – отхлебнув ароматного напитка, сказала я. – Если ведьм готовили, как можно было не пройти?
– Так, попав к Маргарите, все забываешь. Только душа и только истинные мысли. Тебе-то забывать было нечего, вот и не заметила. – Улыбнулась Стася.
– Ясно. А Маргарита?
– Первая ведьма на земле. Держатель равновесия между явью и навью.
– До сих пор?
– Дух ее между нами, – закрыв глаза, сказала ведьма. – Я иногда ее даже вот так просто ощущаю. Прислушивается.
– А как же… Как же те ведьмы, которые пошли по пути Неназываемого?
Вместо ответа Стася громко отхлебнула из чашки. Задумчиво посмотрела в окно.
– Лет десять назад напали на меня пьяные подростки. Ни с того, ни с сего. Вечером. Со спины. Ножом два раза пырнули! От первого удара амулет уберег. Но второй пробил мне печень. – И снова тишина. – Это все заняло какие-то доли мгновенья. Цепкие руки вырвали сумку, стащили кольца, порвав уши, забрали сережки. – Она закашлялась. – Я была как не в себе. Словно смотрела на все это со стороны. А потом услышала крик. Там девушка шла, увидела. Они и ее… ножом. Под наркотой, наверное, были. Совсем обезумели. Убежали, бросив нас. Мы умирали, обе. Как жертвенные агнцы, в лужах собственной крови. – Чашка в руках женщины начала дрожать, дребезжала ложка. Стася отставила посуду на стол. – Я выпила силу ее жизни и спасла себя. – На меня посмотрели бездонные зеленые глаза. – Теперь я черная ведьма?
– Нет. Думаю, нет. Если бы ты убила ее нарочно…
– Я и убила. Кто знает, выжила бы она или нет?
Я поджала губы. Качнула головой.
– И вот ответ, – продолжила Стася, – да, теперь я черная ведьма. И хотела бы исправить это да не могу. Под силу мне теперь лишь проклятия и порчи, понимаешь? Если амулет, то только нападающий. Если попробую благословить, на себя же кару насылаю. И нет из этого выхода.
Я замерла, забыв даже, что нужно дышать. Вот оно… как.
– Но ведь проклинать можно злодеев? Порчу насылать на убийц? Амулетами атакующими снабжать оборотней, которые навь защищают. Не обязательно творить… зло.
– Можно, Катерина. Все можно. Вот только, едва меня учуяв, оборотни на куски порвут без суда и следствия. Кровь моя для них теперь воняет, пуще нашатыря.
– И что делать?
Стася улыбнулась, словно только этого моего вопроса и ждала.
– Скучно недавно стало. Раскинула я карты, что делаю крайне редко, а они возьми и предупреди меня о твоем приходе. – Она протянула мне маленькую баночку, на дне которой лежали две обычные таблетки-капсулы.
– Что это?
– Ответ на вопрос «что же делать?». Надо выйти замуж за князя. Стать той, к кому прислушиваются. И изменить законы. Чтобы у таких, как я, появился шанс. Чтобы и суд, и следствие. И, желательно, адвокаты. Я ведь не одна такая. На самом деле тех, кто убил осознанно и сознательно же забрал силу, единицы. Но ты уверена, что никогда и никого не собьешь машиной? Жизнь-то длинная. Что не покалечишься при этом сама? Что никогда и ни за что не заберешь чужую жизнь, чтобы спасти, например, своего ребенка? Внука? Князя?
От последнего слова я отшатнулась, как от пощечины.
– Что за пилюли?
– Там внутри заклинание, полным ковеном составленное. Первая вернет тебе молодость на сутки. Вторая этот результат закрепит, – сказала Стася. – Настоящую молодость, а не видимость ее, как было бы с иллюзией. Здоровье, регулы, гормоны… Возможность забеременеть по своему смотрению.
– А взамен?
– А взамен, став княжной, ты поможешь всем ведьмам вернуть то, что мы утратили после восстания.
– Если я соглашусь, – теперь мои руки дрожали так, что я едва могла удержать прозрачную баночку, – то это будет предательством. Князь не простит.
– Если узнает, – закончила за меня ведьма.
Не помню, как покинула квартиру Стаси. Как добралась домой к детям. Очнулась, лишь когда на руки мне передали правнука – покачать.
Что может быть дороже крохотной искры жизни в слабом теле? Все мы чьи-то дети, родители, братья и сестры. «Не убий» – простая и понятная заповедь. И наличие ножа в руке не делает тебя выше ее исполнения.
Но ради своих детей? Ради внуков? Смогла бы?