ГЛАВА 8
Дома, удобно расположившись в корнях Мореныча, меня ждал хмурый князь. Едва выйдя из перехода, я споткнулась о его взгляд, чуть не упав.
– Нагулялась? – спросил тихо.
Я хотела ответить что-то дерзкое и остроумное. Хотела гордо поднять подбородок и расправить плечи, но смогла лишь тихо всхлипнуть от острого желания, тут же вспыхнувшего внизу живота.
Что за наваждение?!
Сжала руки в кулаки так, что тонкая кожа лопнула под давлением ногтей, прикусила изнутри губу. Это была острая потребность касаться его. Необходимость быть рядом. Иррациональная зависимость. Желание быть любимой, несмотря ни на что.
Я отвернулась, спрятав взгляд. Ногу сквозь ткань брюк жгла баночка с теми самыми пилюлями.
Князь поднялся на ноги, подошел. Посмотрел на меня спокойно, щурясь, словно на солнце. Положил тяжелую горячую ладонь мне на сердце, чуть выше груди. Прислушался.
Я было попыталась отстраниться, но тут же была перехвачена второй мужской рукой за талию. Прижата к крепкому телу. Захвачена в плен особым мужским запахом мускуса и чего-то древесного. Очень вкусным запахом.
Обессиленно закрыла глаза. Я проиграла эту войну еще до того, как она началась.
Князь больше ничего не делал, но и руку убирать не спешил. Она согревала меня сквозь тонкую ткань блузки, рождала внутри непонятный трепет. Мешала связно мыслить. А сердце, словно сумасшедшее, выбивало под мужской ладонью безумную трель. Соскучилось, глупое.
– Зачем я тебе, князь? Зачем? – простонала, утыкаясь лицом в широкую грудь.
Он прижался еще сильнее. Обнял, теперь уже обеими руками. Я почувствовала животом его просыпающееся желание, но мужчина так ничего и не сказал.
– На самом деле я старая. И некрасивая. И никто не знает, смогу ли, даже спустя десятилетие, забеременеть. – Я выдохнула рвано. – Тебе не простят такой жены, князь. Отпусти меня.
Князь хмыкнул, и мне почему-то послышалось довольство в этом простом звуке. Намотал на руку мою косу, потянул вниз, заставляя запрокинуть голову.
– Ты моя, Катерина. – Скулы, лоб, кончик носа обожгли сухие горячие губы.
Поцелуи были жалящими, обжигающими, как укусы пчел. Я изо всех сил схватилась за его рубашку, желая сбежать. Желая остаться. Князь чуть отстранился, я перехватила его руку около своего лица. И вдруг натолкнулась взглядом на собственные ладони – невероятно хрупкие и узкие по сравнению с мужскими.
– Ты как пугливый зверек, Катерина, – сказал хриплым голосом, рассматривая тот же контраст, что и я. – Приворожила меня глазами своими карими, а теперь дрожишь.
Мое тело и правда сотрясала дрожь.
Я так любила его, Господи! Нельзя так любить!
Князь снова прижал меня к груди, под моим ухом набатом билось могучее сердце.
– Еще есть время, ты привыкнешь. – В этот раз он отпустил меня. Отошел на несколько шагов. Бросил напоследок нечитаемый взгляд и ушел тайной тропой, оставив дрожать под стенами родного дома.
Что же ты творишь со мной, князь? Что творишь?!
***
Князь посох мне так и не вернул. День прошел. Второй. Я принимала просителей, щедро раздавая собранную прану. Ну и что, что без посоха? У меня в закромах тоже силушка была. А что раздала ее почти всю… Это поправимо.
Третий день. Четвертый.
Я сделала себе столько амулетов, что, надев их все, превратилась в новогоднюю елку. Я ждала. Я уже скучала. Нервничала, переживала и даже в чем-то раскаивалась. Но князь так и не пришел.
Вечер подкрался незаметно. Я перенесла зеркало в свою комнату, зажгла свечу и долго-долго рассматривала чуть подрагивающее в неверном свете отражение. Честно говоря, мне уж и не вспомнить, какой была в молодости.
«Первая пилюля вернет молодость, вторая – закрепит облик».
Я долго рассматривала подарок Стаси. Мне хотелось то отбросить его, как ядовитую змею, то выпить и почувствовать, наконец, как это снова быть молодой. По настоящему. А князь? Я представляла, как он обрадуется... Или нет?