Тишина. Покой. И даже, кажется, умиротворение. Тяжелый мужчина. Но в целом мире не было для меня приятнее вещи, чем ощущать его тяжесть в тот момент.
Он коснулся губами моего лба. Встал и принялся одеваться, хотя я совсем не заметила, как он снимал одежду. Молча. Отстраненно. И только взявшись за дверь, обернулся ко мне.
– Я не могу помочь тебе, Катерина. Только ты сама.
– Что?
Но дверь захлопнулась с противным скрежетом. Я попыталась вскочить на ноги, но только грохнулась на пол: ноги совершенно отказывались держать свою хозяйку. И словно очнулась прямо там, посреди тюремной камеры, где меня только что поимел мужчина, который так и не сказал «люблю». Так и не сказал.
Вместе с ужином мне передали новое синее платье, полотенце и ведро горячей воды. Какая щедрость.
Вытираясь влажной тканью, мне на самом деле хотелось содрать кожу. Запоздалый стыд накрыл удушливой волной – я ощущала себя шлюхой. Что там говорила раньше? Князю не простят жену-ведьму? Ха-ха, а жену-черную ведьму? Не бывать этому. Смирись!
В какой-то момент отбросила полотенце и зарычала во всю силу легких, выбрасывая наружу всю свою боль. Я кричала, просто сжимая кулаки. Я умирала, потому что князь приходил прощаться.
***
Дни за днями. В тишине. В безмолвии. Наедине со своим израненным сердцем. Конечно! Конечно, он больше не приходил.
В те дни единственным моим развлечением было появляющееся в окошке ровно в полдень солнце. Так я отмеряла дни.
Говорят, у горя есть семь стадий? Склонна с этим согласиться. До прихода князя я была словно в оцепенении, в шоке. Не могла поверить, что он не простит меня. Что осудит… И после того, как мужчина ушел, все еще отрицала, что все может быть так. Знаете какое наказание за чёрное ведовство? Смерть! Меня должны были казнить и это не укладывалось в голове.
«Только ты сама можешь помочь себе», – снова и снова прокручивала в своей голове слова князя. Но как? Сбежать из этого места было невозможно. Что еще могла сделать?
И да, я утопала в чувстве вины. Пыталась заключить сделку с совестью. Гневалась, разбивая руки в кровь о бездушные, безразличные стены, видевшие немало трагедий на своем веку. А затем неизменно получала вместе с обедом заживляющую мазь: за мной неустанно следили, уж не знаю как.
Но в конце концов ушел и гнев. В какой-то момент я поняла, что не хочу подниматься с кровати. Не хочу завтракать. И жить в ожидании казни тоже не хочу. Именно тогда сила впервые вырвалась из моего тела, растекаясь вокруг невидимой, все слышащей и видящей волной. Так я узнала, что в соседних камерах никого нет. Что темница моя находится аккурат в подвале княжьего терема… Что наверху идет активная подготовка к отбору.