Какой-то резкий звук прервал мое состояние транса, вернул сознание на место. Сначала я перепугалась, но вскоре снова попробовала подсматривать подобным образом. Со временем стало получаться все легче. Но лучше бы не получалось вовсе! Никто и никогда не узнает, как обливалось кровью мое сердце, пока я наблюдала за тем самым отбором. За тем, как князь назвал невестой… не меня.
***
– Я не понимаю, чем ты недоволен? О такой невесте можно только мечтать!
Это был кабинет князя. Сам Владимир сидел за широким столом, сложив руки на груди. Хмурый. Осунувшийся. Напротив, в неудобном на вид кресле, разместился один из советников князя: я видела его раньше, но имени не запомнила. И пусть тон его был шутливым, в глазах виднелась та же тоска, что и у князя.
Сама я бесплотным облаком разместилась в темном углу над одним из книжных шкафов. До того странно ощущать себя одновременно везде! Так, например, под дверью пытался подслушивать один из слуг. А маленькие домовята на кухне, бережно передавая из рук в руки сделанные мной амулеты, рассуждали, куда я могла подеваться.
Князь велел молчать оборотням? То, что я теперь черная ведьма – тайна? Но почему?
Князь шевельнулся, снова привлекая мое внимание.
– Не трави душу, Рьен, – ответил до того тихо, словно мне послышалось.
– Что ты собираешься с ней делать?
Тяжелый вздох был ему ответом. Взгляд князя устремился в окно, на двор, в котором как раз устанавливали помост к свадьбе.
– По закону черную ведьму надлежит казнить, – осторожно добавил советник.
– Я знаю. – Голос князя оставался сухим. – Но я верю Баю. Видел следы ранения в его ауре. Они сражались против истинной последовательницы Неназываемого. А сама Катерина ному в жизни не навредила.
– Она забрала жизнь у беспомощного связанного существа! Кто дал ей право решать, кому жить, а кому умереть?
Наступившая тишина в кабинете казалась оглушающей. Так тихо, что слышно было биение мужских сердец.
– Если велю ее казнить, не прощу себе никогда. – Казалось, это признание забрало у князя последние силы. Мужчина закрыл глаза, уголки его губ скорбно опустились.
– Рано или поздно пойдут слухи – шила в мешке не утаить. Тебя обвинят в лояльности к приспешникам Неназываемого. Быть войне.
– Она все равно будет! – рявкнул князь, с такой силой грохнув кулаком по столу, что было слышно даже в другом конце терема. – За мое ли место на троне с советниками или с навью за прану, или же с черными ведьмами, желающими возродить Неназываемого: рано или поздно пороховая бочка, на которой мы который год сидим, взорвется. Стоит ли жизнь Катерины небольшой отсрочки для меня? – Покачал головой. – Я не пойду на это.
– А как же Фия? Твоей невесте прекрасно известно… все. Если ты отпустишь Катерину, она тебе не простит.
Князь поднялся каким-то неправильным рваным движением. Метнулся к стене, отвернулся. Он выглядел как загнанный зверь.
– Чего ты хочешь от меня, друг? – прошептал.
– Хочу, чтобы ты принял решение. И поскорее. Каким бы оно ни было – я поддержу и прикрою. Как всегда. Но решать нужно сейчас. Ну?!
Кто-то забарабанил в дверь.
– Княже? – просунулась в щель вихрастая голова. – Послы прибыли!
– Какие, к бздырям, послы?!
– Так от Кощея. Во дворе ждут.
Рьен подавился слюной и закашлялся так надсадно, что едва из кресла не выпал. А князь смог позволить себе лишь на миг прикрыть усталые глаза.
– Проводи их в большой зал. Пусть подадут легкие закуски. Мне нужно полчаса. И смотри, чтобы они с представителями от Юда нигде не столкнулись. Нам здесь только трупов не хватало.
– Да, княже. – Голова исчезла.
Я лишь грустно покачала головой: не было делам и трудам мужчины ни конца, ни края. С утра до вечера заботы и хлопоты. Он хороший князь – обо всех своих поданных заботится. Но кто позаботится о нем самом?
***
День свадьбы наступил. Я теперь все время была рядом с князем, словно наркоманка, все сильнее нуждающаяся в его голосе, в его присутствии как в очередной дозе. Отлучалась в родное тело лишь поесть да по нужде. Да и то, зачем телу, которое так мало двигается, еда? То-то же…
Намедни и наблюдающие за мной к князю приходили: жаловались, что мало двигаюсь, плохо ем и все время сплю. «Как бы не умерла ведьма-то», – со страхом сказал один из них. – «Жалко было бы». Чего было бы жалко, я так и не поняла. Что сама умерла, а не казнили? Или потому, что амулеты им делала когда-то?
Князь тогда сорвался, едва не бегом в темницу спустился, и такое было у него выражение лица, что глупая бесстыжая надежда едва не сожгла меня в пепел… Но у самой двери в камеру князь остановился. Прижался лбом к прочной древесине, закрыл глаза и так и простоял не меньше часа. Кулаки его то сжимались, то разжимались, жилка на виске так и билась, желваки на скулах ходили, а хриплое дыхание рвалось из груди.