Так, значит девять – это все темные. Хорошо.
Я внимательно запоминала лица и имена, пока Стася, подведя меня к собравшимся, начала разглагольствовать, как переманила меня на «темную сторону силы». Мне стоило большого труда сохранить спокойствие и не рассмеяться, так как «Звездные войны» с внуками я смотрела.
А потом стало не до смеха: две дюжие ведьмы втащили в круг света от костра пьяного вдрызг бомжа.
Женщины переглядывались и шутили, из их ртов лилась какая-то высокопарная чушь об избранности, а мое сердце билось все быстрее и быстрее, звуча тревожным набатом.
Стася передала мне в руки обычный кухонный нож. Ладони вспотели так, что я едва его не уронила. Но тут, за далекими плотными кустами, заметила поднятый вверх кулак. Оборотни!
Облегчение было таким сильным, что я упала на колени прямо около бомжа. А в следующий миг все вокруг заволокло едким плотным дымом, послышались крики оборотней: «Сдавайтесь!» И мир сошел с ума.
Дезориентированная, я уткнулась лицом в землю, закрыв голову руками. Рядом кричали женщины, слышались непонятные хлопки и щелчки, совсем рядом со мной в землю ударил разряд тока.
Я даже молиться не могла, просто не подумала об этом. Так и лежала в позе эмбриона, чуть раскачиваясь из стороны в сторону.
На миг стало очень-очень светло и я успела увидеть, как в сторону оборотней понеслась огромная искрящаяся сфера, а после этого раздался треск от автоматов. И ведьмы стали падать на землю рядом со мной. Одна за другой.
Меня долго допрашивали. Так долго, словно это я всех ведьм убила. Я что-то отвечала, но даже под дулом пистолета не смогла бы рассказать, о чем именно шла речь. Единственное, что видела в те дни – остекленевший взгляд одной из упавших ведьм. Все, что слышала – выстрелы, прицельно обрывающие чужие жизни.
Я пришла в себя в той самой церкви, остро сожалея, что даже имени монаха не спросила. Как теперь найти его? Рядом сновали люди и даже парочка священников, но никто не обращал на меня никакого внимания. Пусть даже сидела я несколько часов к ряду, не шевелясь и даже почти не моргая.
Я не чувствовала, что поступила правильно. Не душой.
И… И что? И все. Месть не принесла мне успокоения. Или облегчения. Ничего. Затянутая в паутину однообразных дней, я большинство из них просто сидела дома, пытаясь не поддаваться одному из смертных грехов – унынию.
А потом словно очнулась. Князь сам сказал, что если я потрачу всю силу – стану обычной женщиной. Очень-очень старой женщиной. Я умру.
Так чего же боюсь? Почему терзаюсь?
Не давая себе времени одуматься, я улеглась на кровать и отпустила силу. Я очень-очень хотела увидеть князя.
Но час прошел. Второй. Как бы ни старалась, как бы ни пыжилась – ничего не происходило. Сдавшись, я выбежала в ванную, умылась холодной водой. С яростью посмотрела на свое отражение.
– Чтоб тебе провалиться! – закричала и ударила ладонью по стеклу.
Зеркало пошло рябью, словно водная поверхность. Замерцало задумчиво… и показало мне Машку, грызущую, словно грецкий орех, избушку на курьих ножках.
– М…Машка?
Белка встрепенулась, словно и правда меня услышала, принялась озираться, принюхиваться. Избушка, до того делавшая вид, что она неживая, вскочила на ножки и принялась бегать вокруг белки кругами.
«Дурдом», – подумала я, прежде чем они обе, в буквальном смысле этого слова, упали мне на голову.
Я даже обрадоваться не успела, только испугалась очень, что им плохо от такого перехода может стать. Но куда там! Эта неразлучная парочка, ловко выскользнув из ванной комнаты, помчалась, видимо, громить мою квартиру.
– Эй, вы куда? А как же… – Я растерянно посмотрела на самое обычное зеркало, которое, словно издеваясь, показывало лишь растрепанную меня. – Ну, держись! – погрозила ему кулаком. – Теперь, пока князя мне не покажешь, я ведь не отстану!
Но, главное, я не чувствовала никакого упадка сил. Вот ни капельки! И понимай как хочешь.
Стоит сказать, что с того дня хандра моя исчезла, как и не бывало. Машка не оставляла меня одну ни на миг, неизменно сопровождая на все вылазки на улицу, а дома к ней подключалась постоянно требующая ласки избушка.
Постепенно я привыкла, что ли? В конце концов, жизнь на разбитом сердце не останавливается. Сколько их было во все века? И сколько еще будет…
***
– Вот, Машка, придем домой и вкусненьким себя побалуем, да? Холодина сегодня – жуть!
Не знаю, была ли согласна со мной подруга. Белка сидела у меня за пазухой, изредка выглядывала из-под мехового воротника, нюхая трескучий морозный воздух. Но и только. Выманить ее наружу не смогли бы сейчас и любимые орехи.