– Эге-гей!!! – Далеко-далеко разнесло эхо мой голос над скованной льдом рекой.
Мы с Мариной и укутанным в одеяло поверх одежды Кириллом стояли возле лунки какого-то рыбака. И радовались, что он, обматерив нас, ушел подальше от дурных баб.
Марина дрожала так сильно, что, казалось, сейчас лед под ней треснет. А я думала только о том, как сильно не хочу подвести ее.
– Покажись! – припечатала, наполняя слово силой.
Булькнула вода у наших ног. Наружу высунулась покрытая серой чешуей голова.
– Чего орешь, ведьма? – спросили хрипло. – Зима ведь. Спят все!
– Ты мне тут не умничай! – Нахмурилась грозно. – Как голову заморочить и ребенка девице сделать, так ничего. А как зимой их потревожили – так трагедия. Вашего рода-племени? – Показала пальцем на Кирилла.
Лицо водяного до того вытянулось, словно он лошадь.
– Н-наш.
– А ты хоть знаешь, мозги твои рыбьи, что ребенка чуть доктора до смерти не залечили. Что же вы за изверги такие?!
Я все бурчала и ворчала, поддерживая реноме ведьмы. Водяной что-то булькал, Марина дрожала, крепко обнимая сына.
– Я им ребенка не отдам! – Не выдержала она в итоге.
– Так и не надо. – Сжала на миг ее руку. Посмотрела на водяного. – Рассказывай давай, как за такими полукровками ухаживать и что еще ей знать надо. А потом не забудь поведать нам, как сделать так, чтобы с отцом этого мальчика повидаться. – Я сжала кулаки. – Совсем вы тут распустились!
В общем, папаша явился сам. Долго каялся, что не устоял пред красотой девичьей. Обещал являться каждый раз, как Марина полную ванны воды наберет и слова особые скажет.
Я поверила.
А молодая мама, как узрела выбравшегося на лед серокожего атлета, кажется, все ему тут же простила. По крайней мере, покраснела так, что и слова поперек сказать ему не могла. Даже поцеловать себя на прощание разрешила. В щечку.
Я тогда ехала домой и улыбалась. Ехала и радовалась. Словно вновь у меня в жизни все хорошо. И только вернувшись домой, увидев себя в зеркале, поняла, что руны на лбу едва теплятся. На зов водяного много я сил потратила.
Но ведь все хорошо? Я сделала доброе дело… Нет! Все замечательно! Жаль только, что с князем так и не увиделись.
К вечеру мне стало совсем худо. Дышалось так, словно тяжеленный камень на груди сидит. Холодный пот заливал лицо, руки дрожали. Рядом, попискивая, крутилась Машка, а вот избушка, словно сильно испугавшись, пряталась на кухне.
– Не боись… Машка, – вытолкнула из себя с трудом. – Я детям позвонила… завтра заедут и тебя заберут. Все… все нормально будет…
Сознание померкло. Но я все еще осознавала себя и, помню, даже огорчиться успела, что все закончилась так просто и обыденно – уснула и все. А затем пришла боль. Казалось, горели кончики пальцев на руках. Казалось, словно в мои вены впрыснули кислоту. Но я не могла кричать. И пошевелиться тоже не могла – только чувствовать. Огонь поднялся выше, жадно облизывая мои запястья. Добрался до локтей. Стальными кольцами захватил грудь и плечи… Я горела вся. Хотела умереть. Мечтала умереть… А потом просто перестала сопротивляться. Наверняка ведь, это ад и мои грехи. Я заслужила. Да. Пусть будет боль. И огонь. И вот уже ждала нового всполоха огня и вспышки боли. Это лучше, чем великое НИЧТО.
Было много огня. И много боли. Я была мертва.
***
Я проснулась от ощущения чужого взгляда. И это было неправильно и ненормально. Но чувствовала я себя до того хорошо, что тут же села на кровати, с возмущением уставившись на сидящего в кресле князя.
– Я ведь умерла! – то ли обвинение, то ли констатация.
– Я знаю. – Мужчина подошел ко мне, пальцами надавив на подбородок, заставил посмотреть в свои глаза. Зеленые-зеленые, обжигающие душу не хуже того самого огня.
– Но я ведь здесь! – Взмахнула рукой и только сейчас поняла, что сижу на кровати полностью голая, а все тело светится рунами. Не только лоб, как раньше, а даже руки, ноги и ступни… Я подтянула к груди покрывало, укуталась, дико смущаясь.
Князь отошел от меня на шаг. Повел могучими плечами. Кажется, за то время, что мы не виделись, он состарился на века. Мужчина отвел взгляд, нахмурился еще сильнее, чем до того. Поджал губы.
– Кто-то был так сильно благодарен тебе, ведьма, так искренне молился и благодарил, что его чувства обратились праной. Я как раз пришел чтобы… попрощаться. – Рубашка на груди Владимира затрещала, когда он решил глубоко вздохнуть. – Я решил вмешаться и научил твое тело превращать прану в силу. Ты будешь жить.
– За мной следили? Кто?!
Князь хмыкнул.
– Тени. Они ведь тоже живые. Ты разве не знала?