Он развернулся к большому зеркалу, которого раньше в моей квартире не было.
– Это всегда так больно? – спросила шепотом. Но ответ был не важен. Моя душа, все мое естество рвалось следом за князем.
Посмотри же на меня!
Мужчина замер у самой кромки. Плечи напряжены, спина как каменная.
– Да.
Ступил шаг вперед. Поверхность зеркала пошла волнами, пропуская князя. Я осталась в комнате одна.
К черту все! Бросилась вперед, отбросив покрывало и замерла перед отображением князя в его же кабинете. Потемневший взгляд мужчины медленно прошелся по моему старческому телу, сморщенной груди и впалому животу. Князь отвернулся. И не понять, что видел он в тот миг.
– Живи, Катерина.
А в следующий миг в зеркале отображалась только я сама.
***
День прошел. Второй. Третий.
Зеркало, непонятно откуда взявшееся в моей квартире, там же и стояло, притягивая взгляд. А вот Машка и избушка исчезли. Видимо, забрал их князь. Не положено.
Я часами бродила туда-сюда перед этим зеркалом и чего только не делала – оно не отзывалось. Я просила. И угрожала. И обещала. И проклинала… Но так ничего и не добилась.
А потом в дверь моей квартиры позвонили.
– Тетя Катя? – На пороге стояла румянощекая Марина. – У моей мамы на даче… – Она замялась.
– Домовой что ли?
– Не знаем мы. Кто-то стучит и ноет. Я подумала, может вы… Мы заплатим!
– Да не нужны мне ваши деньги! – Отмахнулась, радуясь как ребенок, что есть повод выйти из квартиры. – Помолитесь за меня грешную, добрым словом помянете. Этого будет достаточно.
Я пропустила Марину в квартиру. Принялась собираться.
– Как там муж? Не обижает?
– Ну что вы, баб Катя. – Молодая женщина залилась румянцем. – Он во мне и Кирилле души не чает. А уж подарков надарил! Сказал, что летом нас на острова какие-то чудесные возьмет. Они ведь существуют?
– Я тебе даже больше скажу: другой мир, навью называемый, тоже существует. – Собралась быстро, как никогда.
– Ого. А как бы мне побольше узнать?
– Так сказки народные читай! Делов-то. Все, что надо, в них описано.
– И правда, – протянула Марина. – Но ведь баба Яга в сказках злая, а вы вон как нам помогли. Чему верить?
– И за мной грехи водятся, милая. – Тяжело вздохнула, закрывая на замок дверь. – Сказкам верь – народная мудрость из воздуха не берется.
А в старом доме мамы Марины, в небольшом поселке близ большого города жил призрак. Самый настоящий. Я когда только порог переступила, так его и увидела.
– Вас как зовут? – Посмотрела на невысокую пухленькую женщину.
– Галина Федоровна.
– У вас тут дома, Галина Федоровна, призрак кота живет. Замучили животное?! – Это уже грозно. Кулаки в пояс уперев.
– Так он сам в колодец свалился и утоп!
– А с телом что сделали? – Озадачилась я искреннему возмущению женщины.
– Не знаю, – она развела руками. – Муж жив еще был, он и решал.
В общем, пришлось упрашивать кота могилку свою показывать… И кем бы почивший муж Галины Федоровны ни был, но он не придумал ничего лучше, чем домашнего любимчика в центре их сада похоронить и огромным валуном сверху привалить.
– Камень всегда душу держит, – возмущалась я, помогая трупик откапывать. – Вы же не раз слышали, что первые три года должен крест на могиле человеческой стоять, а уже потом можно и памятник. А животное что же – пусть мучится?!
Кота пришлось перезахоронить, но зато потом меня накормили домашними пирогами и напоили горячим чаем.
Ночью я вновь сгорала в огне чужой благодарности. И не потому, что с ней было что-то не так. А потому, что кровь моя была проклятой. И я плакала, и кричала, и мучилась. Но не каялась. Баю был жив, где бы он ни был. Я все сделала правильно.
***
Сарафанное радио – страшная вещь. Уже через месяц у меня был новый ежедневник и целая очередь на месяц наперед расписанная о том, кому и чем нужно помочь. Я была очень ограничена в возможностях, став черной ведьмой, но иной раз просто увидеть, объяснить, что-то посоветовать бывает более чем достаточно.
Я больше не стояла на месте, все время куда-то стремясь и двигаясь. Я чувствовала себя нужной и важной и, даже мучаясь ночами от боли, радовалась каждой минуте своей жизни. Меня любили. Меня благодарили. Меня помнили.
А еще появилась привычка, сев вечером перед зеркалом с чашкой чая, часами разговаривать со своим отражением. Нет, я конечно представляла там князя. Не видела его и не слышала, но кто запретит одинокому сердцу мечтать?
А по выходным ко мне приходили то дети, то внуки и шутили о том, что их бабка теперь известная ведьма – слухами земля полнится. Они не верили, конечно, нет. Только удивлялись, что денег не беру. Мол, что за бизнес такой? Что помолодела сильно и выгляжу хорошо. А я отмахивалась. И отшучивалась. И даже фокусы показывать отказывалась. И любила их. И каждый вечер благодарила Бога за своих родных. За Баю и Павла. За Машку с избушкой, не давших мне сойти с ума. И за князя.
Вот и сегодня, придя домой только ближе к одиннадцати вечера, еще раздеваясь в прихожей, я принялась делиться с зеркалом событиями прошедшего дня.
– … А я ему говорю: «Пить вам меньше надо, а то еще и не то привидится!»
Скрылась в ванной, быстро душ приняла, на голое тело халат накинула и на кухню за чаем сбегала. Уселась в кресло перед зеркалом.
– Так вот: я ему говорю, что…
– Подожди, – вдруг отозвалось самое обычное на вид зеркало голосом князя. – Я сейчас последний указ подпишу и приду. Устал, сил нет.
Я запнулась. Рот открыла, закрыла.
– Ты что, все слышал? – пропищала странным тонким голосом.
Князь шагнул из зеркала, остановился, касаясь моих голых коленок.
– Конечно, – сказал недоуменно. Потянулся, плечи разминая.
– А почему… Почему не сказал мне! – Я, гневаясь и смущаясь, вскочила на ноги. – Я ведь…
– Мне сил на переход очень много нужно, Катерина. Личину змея никуда не деть. – Князь просто обнял меня крепко-крепко, прижимая к широкой груди с литыми плитами грудных мышц. – В нави война.
– Что? Как? Но почему?!!
Он пожал плечами, все еще меня не отпуская.
– После свадьбы советники и министры мои объединились, чтобы «избавиться от зверя на троне». Хотели тебя принародно казнить, а оказалось, что я отпустил… Мятеж.
– Послушай… – Снова попыталась отстраниться, но куда уж там.
– У меня оборотней два полка, – как ни в чем не бывало продолжил князь. – И успех с выловом черных ведьм благодаря некоторым. – Поцеловал в макушку. – Народная любовь растет, – сказал с сарказмом.
Стоим. Молчим.
– Спасибо.
– За что? – Я понимала, что лучше бы все же отстраниться. Что потом будет очень-очень больно. Во сто крат хуже, чем когда возвращается магия. Но как жадный наркоман, снова и снова вдыхала мужской запах и надышаться им не могла.
Господи, невозможно так любить. Нельзя ТАК любить!
– Я каждый вечер ждал твоего голоса. Даже когда занят был, мчался обратно в кабинет. – Хмыкнул. – Все думали, у меня там живая вода запрятана. С какими бы проблемами ни заходил, выходил всегда с облегчением. Я поклясться могу, что не проиграл первые дни лишь потому, что знал, как ты меня ждешь.
“Что же ты делаешь, князь?! – хотелось закричать мне. – Зачем так жестоко со мной? Уйдешь обратно в свой мир, а я? А как же я?”
Но не сказала. Не отстранилась. И даже когда почувствовала жесткий и властный поцелуй на губах, не отвернулась. Он нужен был мне. Просто нужен.
– Я люблю тебя князь.
– Я знаю.
Уснули мы вместе. Опустошенные, разомлевшие. Так и не сказав друг другу ни слова. Но под утро князь, думая, что я сплю, все гладил меня и гладил по спине, рукам и животу. И целовал почти невесомо, куда мог дотянуться.
А собираясь уходить, долго стоял и смотрел на укутанную в одеяло меня.
– На тебе нет обручального браслета. – Я тоже не спала всю эту ночь. И думала. Но сейчас просто не могла промолчать.
– Нет.
– Почему? – Без его объятий было холодно. Пусто. Неправильно. Когда он успел приучить меня к ним?
– А то ты не понимаешь. – Он вдруг опустился на колени рядом с кроватью и уронил на матрас голову.
Я зарылась пальцами в длинные светлые волосы, а внутри разрывалось все от желания схватить его, прижать, присвоить… Спрятать ото всех. МОЙ!
Но я лишь лежала. И смотрела. И, возможно, позволяла себе надеяться. Я чувствовала себя молодой физически, разумом и душой была молода всегда. И если мужчина, мой мужчина, видит меня молодой красавицей, то кому какая разница?!