Мужчина поднял на меня взгляд зеленых-зеленых глаз. Он смотрел так, словно точно слышал все мои мысли и заранее извинялся за свой ответ.
– Я не могу предать свою клятву и свой народ, Катерина. Не могу остаться здесь с тобой и забрать к себе не могу. Тебя убьют! Явно, вонзив кинжал в грудь, или тайно – подсыпав яд. Невозможно защититься от всего. Помоги мне!
– Как? – Мои глаза жадно шарили по его лицу, запоминая каждую морщинку, каждый волосок. Очертания губ и небольшой шрам у виска.
– Исправь то, что натворила.
– Не знаю как! Я бы все отдала! Все!
– Знаешь! – Князь резко встал на ноги. Отряхнулся. – Я выиграю войну и наведу порядок, присмирю соседей... Я буду ждать.
Я устало покачала головой.
– Я правда не знаю, чего ты хочешь от меня. Раскаяния?
– К черту раскаяние! Я не могу сказать – иначе не сработает. Хочу только, чтобы ты не сдавалась. Чтобы искала выход, понимаешь? – И столько ярости было в его глазах, столько убежденности.
Я кивнула. Наверное, это как с испытанием Маргариты.
– Я попробую.
Но когда мужчина переступил зыбкую грань, когда я осталась одна, а подушка слишком быстро начала терять любимый аромат, все что могла – рыдать, жалея свое непутевое сердце.
Он так и не сказал мне ни слова о любви.
Ни. Единого. Слова.
А потом было утро. То самое, когда ты просто обязан отодрать себя от кровати. Я долго стояла и рассматривала свое отражение в зеркале в ванной комнате. Терла ладонями лицо, оттягивала веки и мяла щеки. Старуха! У меня дети, внуки, правнуки! У меня позади длинная непростая жизнь. И было что-то невероятно неправильное в том, что сейчас моя жизнь стала похожа на трагикомедию.
И сейчас то, что сказал ночью князь, казалось издевательством.
«Сделай что-то, Катерина, а я подожду!»
Так значит, да?!
Я достала из кладовой ящик с инструментами, взяла молоток и подошла к зеркалу в спальне.
– Н-на! – Ударила по хрупкой поверхности изо всех сил, вкладывая в один удар всю свою боль и ярость.
Но ничего не произошло. Взъярившись, я била снова и снова, кричала и плакала. Пришел, взял, что хотел, ушел… Я ненавидела. И любила. И мучилась. И давно уже простила.
И даже чертово зеркало разбить не могла.