Сообразив, что его не выдворяют из дома, а посылают с определенной целью, Мэй расплылся в улыбке, сбегал наверх за курткой и выскочил из дома раньше, чем я успела обнаружить, что этот оболтус и к сахару приложился.
— Я не против жить вместе, — пробормотала я себе под нос и покачала головой. — Но это ж не напасешься на них!
Сварив себе в маленькой кастрюльке кофе, я наконец занялась разбором книг в библиотеке. Хотелось найти какие-нибудь дневники прежних обитателей дома или что-нибудь полезное по семи мирам. Но, снимая книгу за книгой с полок, я все больше погружалась в разочарование. Мне попадались всевозможные сборники стихов, философские трактаты, справочники по садоводству и домашнему хозяйству. И ни одного романа или сборника рассказов. Даже сказок и легенд на полках не оказалось.
— И как тут жить? — спросила я полки и теснившиеся на них книги. — Я ведь люблю читать. Мало того что мне придется существовать без интернета, так еще и без приличного развлекательного чтива?!
Нет, возможно, справочник по растениям Серого мира и интересен сам по себе. Как научный труд и явный антиквариат. И, возможно, в пяти вариациях «Домостроя» я разыщу что-то полезное, но не одним же домом и хозяйством заниматься. Я живой человек. Девушка!
— Как было хорошо дома… — пробормотала я вслух. — Тетя каждый месяц покупала книги в домашнюю библиотеку, а в интернете вообще было легко купить то, что не найти в бумаге. Даже читать книги в процессе написания!..
Повздыхав, я заглотнула остатки кофе и потопала в кухню. Проходя по уже знакомому до мелких деталей коридору, боковым зрением поймала кое-что странное и остановилась.
Одна из запертых дверей неуловимо изменилась, или… я до этого утра не замечала?
На шершавой поверхности дерева тонкими линиями было вырезано изображение лица, склонившегося над книгой. Линии были едва заметными, но рисунок казался объемным и глубоким. Чудилось, что стоит протянуть руку, и я почувствую под пальцами прохладные изгибы утонченной статуи из дерева.
— Нет, этого точно прежде не было, — постояв перед дверью несколько секунд, убежденно решила я и взялась за дверную ручку. — В этот раз откроется?
Дверь легко отворилась, хотя еще день назад все запертые двери на первом этаже выглядели неприступными.
— Что за чертовщина… — пробормотала я себе под нос, входя в комнату и осматриваясь.
Это на самом деле была настоящая чертовщина. Не сказать иначе. Снаружи расстояние между запертыми дверями наводило на мысль, что, открыв помещения, в итоге я обнаружу всего-навсего три крошечных кладовки, вроде закутков для всякой всячины или своеобразных шкафов. Но дом опять меня удивил, впустив в просторный зал, который по размерам вдвое или даже втрое превышал общую площадь всего первого этажа! Зал тускло освещало очень длинное окно-витраж под самым потолком, разбрасывая повсюду кружевные разноцветные пятна и тени. На стеллажах, занимавших большую часть пространства этого зала, теснились книги всевозможного формата, лежали стопки скрепленных лентами, скрепками и придавленных грузом листков, возвышались пирамиды из разномастных тетрадок, перемежавшихся блокнотами, салфетками и пухлыми пластиковыми папками.
Охая и ахая, я прошлась по залу, убеждаясь, что попала в самую настоящую библиотеку. Причем книги, теснившиеся на ее полках, в основном были на русском языке. Трогая корешки, я шла вдоль стеллажей и читала названия:
— «Фиолетовый властелин для ведьмы»… «Академия безумств для чопорной барышни»… Ха! Забавно! «Ты никогда не будешь моей!» Ну, не очень-то и хотелось. А это что? «Танец земли и воздуха»… «Черные ходят вторыми, или Игра на чужом поле»… «Отряд бабок-ёжек спешит на помощь!»
То смеясь, то удивляясь, я прошла вдоль первого ряда стеллажей и в конце концов сняла с полки ближайшую книгу. Ее обложку украшал не слишком удачный коллаж из рисунка и фотографии, а шрифт едва читался из-за пестрой расцветки. Хмыкнув, я открыла книгу и пролистала томик, стремясь оценить размер шрифта и качество печати. И неожиданно выяснила, что текстом заполнено не больше четверти страниц. Вернув книгу на полку, я наугад вытащила следующую, но и с ней меня ожидала похожая неудача — в самом конце сиротливо белело не меньше пятидесяти страниц, а текст обрывался практически на середине фразы. Надеясь на третью попытку, я разыскала поставленные в ряд книги с одинаковой фамилией на корешках и вытащила первый том, но из целого цикла в семь томов, текст был лишь в первом и составлял жалкие три главы.