«Не хватало, чтобы я, как Клубничка, начала подбирать названия к цвету волос или глаз, — про себя фыркнула я и закрыла глаза. — Ох уж это пагубное влияние!»
Не успела я вновь задремать, как вдруг откуда-то донесся удивленный возглас, перерастающий в самый настоящий вопль ужаса.
— Что?
Шарад сел и напрягся, глядя вперед и как бы чуть вниз. Я затравленно на него покосилась и шепотом спросила, хотя мой шепот потонул в разносящихся по всему дому криках:
— Что это?
— Девица, — поднимаясь, ответил блондин. — На кухне. Похоже, придумала новый способ привлечь к себе внимание.
Не разделив его сарказм, я перепуганной тенью последовала за Шарадом сначала до двери, а потом в коридор. Там мы встретились с Мэем и заспанным Сметанкой. Вареник не вышел, видно, спал на диване внизу. Большой и дружной компанией мы спустились по лестнице и гуськом подошли к дверному проему в кухню. На пороге Шарад замер, но напряженным не выглядел, поэтому я решительно его обогнула и обозрела пространство. И застыла, раскрыв рот от удивления.
Посреди кухни, поливая обсыпанный сахарными и хлебными крошками пол крокодиловыми слезами, стояла Клубничка. Ее волосы были собраны в сложную конструкцию из кос (всю неделю я пыталась понять, кто же их ей плетет, при том что это точно не амбалы с их ручищами, а сама девушка при всей гибкости так бы не извернулась), тело соблазнительно прикрывала одна из доставшихся мне в наследство блуз, перетянутая на талии пояском, а ноги — сшитые из юбки брючки, узкие настолько, что страдальчески хрустели при любой попытке сесть. Вид девушки деморализовал любую представительницу одного с ней пола, вгоняя в депрессию и желание немедленно хоть что-то сделать, чтобы в одном месте отросло, а в другом — убавилось. Вот только сейчас всю эту красоту портило… отсутствие у Клубнички руки.
Чертыхнувшись, я кинулась к девушке, чтобы определить степень повреждения, и замерла в нерешительности. Рука и правда отсутствовала, но ни кровавого обрубка, ни фонтана крови, ни какой-либо крови вообще нигде не было. Да и девушка продолжала орать, шокированная происходящим, хотя по логике должна была, как минимум, упасть или отключиться от болевого шока.
— Моя рука! — выкрикнула Клубничка мне почти в ухо. — Я ее не вижу! Моя рука!
— Что случилось? — как можно мягче спросила я.
— Моя рука! — не слушая меня, выкрикнула дева и схватила меня за длинное плотное платье из белого полотна, которое я сама себе соорудила, чтобы было в чем спать в этом доме, полном народу.
Я оторопело уставилась на ткань у себя на груди. Пусть я и видела лишь одну руку девушки, но зато чувствовала обе. Даже смогла перехватить и разжать невидимые пальцы, опасаясь, что девушка банально разорвет мою импровизированную ночную сорочку.
— Дейри! — воскликнули амбалы в один голос, протискиваясь мимо Шарада и кидаясь утешать девушку.
Я поскорее отступила обратно к своим и шепотом сказала:
— Ничего не понимаю.
Девица завыла, попыталась было броситься на шею Шараду, но тот произвел маневр, после которого между ним и Клубничкой оказалась я, так что Дейри взвыла еще громче и повисла между Вареником и Сметанкой, орошая плечо каждого из них по очереди крупными кристально чистыми слезами.
— Бред какой-то, — прошипел рядом Мэй. — Куда делась ее рука?
— Она на месте, — ответила я. — Ее просто не видно.
— Это было в книге? — предположил Шарад.
— Не знаю, я дальше не читала, — призналась я.
После появления в моем доме этой разухабистой компашки книгу я отнесла обратно в библиотеку и больше в то помещение не заходила, боясь, что еще кого-нибудь ненароком из книги вытащу.
О мои ноги, привлекая внимание, потерся кот и, когда я на него взглянула, громко замурчал. Морда кота с одной стороны была примята, как после долгого сна, да и глаза выглядели сонными, но чисто кошачье желание быть в курсе всего интересного победило чисто кошачью лень.
— Мрф? — вопросительно поднял ко мне мордочку рыжик и сделал еще одно движение хвостом о мои ноги.
— Мать моя женщина! — рявкнула я от неожиданности.
— Что? — тут же насторожились парни, глядя на меня.
Не в силах что-либо объяснить, я просто ткнула пальцем в кота. Шарад молча оглядел животное, а Мэй даже витиевато обозначил свое мнение на этот счет. Кот же вновь мявкнул. Невидимый хвост его, похоже, совершенно не смущал.