Да, спрашивать совета у плюшевого кролика — полная дурость, но сейчас я согласна на любое стороннее мнение.
— Ты по поводу Шарада? — догадался Вася.
— Что вообще происходит, и как мне это все воспринимать? — спросила я. — До этого он молчал, а сегодня практически прямо намекнул… Если я правильно поняла, конечно.
— Ты странная, — сказал Вася, подавшись вперед и едва не навернувшись с края. — Парень с тобой как с писаной торбой носится, а ты ничего не понимаешь?
— И ничего не с писаной! — тут же обиделась я.
— Да? — ехидно уточнил кроль. — А кто с тебя пылинки сдувает, защищает и при любом удобном случае на ручках таскает?
— Последнее было только раз! — воскликнула я, но тут же поправилась, сообразив, что сегодня тоже можно считать: — Ну… два.
— Вот! Я ж говорил, — не смутился кролик.
— Но разве… — запнулась я. — Разве ухаживания выглядят не как-то иначе?
Кролик уставился на меня, и, хотя у него плохо получалось выражать эмоции, я все равно уловила явный скепсис в Васином молчании.
— Федора, ты в этом… — начал кролик и повел вокруг себя лапками, — семидырье. Тут тебе не дом, где ухаживания и намеки — это цветы, стишки и что-то подобное. А Шарад тебе не томный офисный мальчик, который вскочит на стул при виде мышки или затрясется от страха, если его остановят за нарушение правил дорожного движения.
Представив нарисованный кроликом образ, я не удержалась и хихикнула, а потом рассмеялась в голос. Моментально стало легче и спокойнее.
— Черт! Ты прав, — с улыбкой согласилась я. — Просто…
— Просто он тоже воспринимает свое к тебе поведение ровно так, как привык дома или здесь, и считает, что проявляет достаточно явный интерес, — сказал кроль. — А с учетом характера блондинчика… Да он прям очень недвусмысленно о тебе печется, и это явно выходит за рамки простой дружеской симпатии.
— Но ведь бывает же дружба между мужчиной и женщиной, когда они беспокоятся друг о друге, — напомнила я Васе.
— Все может быть, — пожал ушами кроль, — но это не ваш случай.
— И как мне быть?
— Ты хочешь, чтобы я тебе сказал, как быть? — с сомнением уточнил зеленый.
— Ну хоть мнение выскажи, — взмолилась я.
— Пусть все идет своим чередом, — ответил Вася.
— Но ведь пройдет время, и, вполне вероятно, я перенесусь обратно в свой мир или найду способ туда отправиться!
— Если жить только завтрашним днем, пропустишь все важное, что происходит прямо сейчас, — философски отозвался ушастик.
Из комнаты до утра я так и не вышла. Не из-за страха или смущения. Просто разговор с Васей окончательно меня вымотал, и я без задних ног задрыхла поперек кровати, не замечая ворчания клыкастого приятеля. А проснулась лишь утром под душераздирающий треск и хруст.
— Вася! — завопила я спустя несколько секунд, когда сердце прекратило попытки сбежать в пятки, а до меня дошло, что же происходит. — Опять? Что тебе сделала эта разнесчастная кровать?
— Я постигаю суть жизни, — возвышенно изрек кроль и отчетливо сплюнул. — Ищу ответ на главный вопрос!
— Сорок два, — прохрипела я и накрыла голову подушкой. — Ты не кролик, ты дятел, а в прошлой жизни был соседом с дрелью!
— Утро уже, — снова сплюнув, просветил Вася, — труба зовет!
— Ты не труба, — проворчала я из-под подушки, — но я с радостью сделаю из тебя муфту!
После того как ушастик сплюнул третий раз, я с опаской свесилась с кровати и заглянула под нее, ожидая увидеть на полу труху. Из-под кровати на меня уставились глаза над зубастой пастью. Ножка кровати оказалась цела, но кролю таки удалось оставить на резном лакированном куске дерева несколько мелких царапин.
— Ты портишь мое имущество! — возмутилась я. — Нет. Казенное! Казенное имущество портишь, негодник!
— Я не негодник, — строго погрозил мне ухом, как пальцем, Вася. — Я Великий Мудрец, Равный Небу!
— Кролик ты толстопопый, — вздохнула я, но все же поднялась и отправилась в ванную, напевая себе под нос, немного коверкая стихи: — Ни капли вины и ни капли сомнения, ножка кровати искусана гением.
Но стоило мне взглянуть на себя в зеркало, как я умолкла на полуслове, захрипела от ужаса, а потом завопила так, что в считанные секунды парни сбежались ко мне, вооруженные, будто собирались воевать с полчищем монстров.
Собственно… полчище было. Оно взирало на меня с моего лица.
— Катастрофа! — раз десятый за три секунды выкрикнула я и опять уставилась на свою чуть опухшую физиономию, на которой радостно сияли красные пятна. — Что это? Что это? Что это?