Я закашлялась, а моя фантазия тут же подбросила мне пару десятков вариантов тем, которые ни одна женщина с посторонним парнем обсуждать не станет.
— Мэй, я все понимаю, но не пойду же я к ней в таком виде, — напомнила я другу, недвусмысленно указав на собственное лицо. — При всем уважении, я сейчас и в таком образе даже на девушку похожа с трудом. Грибочек я! Мухоморчик румяный.
— Ты преувеличиваешь, — не без улыбки произнес Шарад.
— Ну не могу же я ее выгнать, — возмутился Мэй.
Да. Безвыходное положение.
Я обвела взглядом кухню, пытаясь придумать хоть какой-то выход. Если бы у меня под рукой была маска… Я со вздохом взглянула на пюре, из бледно-розового ставшее коричневатым.
— Так! — решила я. — Мэй, скажи этой Марике, чтобы подождала меня на диванчике. И найди ей стул, чтобы потом мы могли за столом в кабинете поговорить. Шарад, можешь сделать еще кофе? Две чашки! — Я строго перевела взгляд с одного парня на второго, дожидаясь кивков. — А мне нужно войти в образ!
Через четверть часа к разнесчастной жительнице Рыжего мира вышла я во все той же одежде, но с плотно нанесенной на лицо маской из свежей яблочной мякоти. Мэй при моем появлении умудрился не ругнуться и ничем не выдать своего удивления. Я же как можно аккуратнее улыбнулась Марике — яблочная масса в любой момент грозила сползти в декольте — и поставила на стол поднос с кофейными чашками, сахарницей, молочником и вазочкой с тончайшим песочным печеньем.
— Присаживайтесь. — Я указала женщине на стул напротив полюбившегося мне кресла и подавила тихий вскрик, когда неудачно приложилась о стол многострадальным локтем. — Вы уж простите за внешний вид. Я никого не ждала, вот и решила сделать кое-какие косметические процедуры и… не могу прерваться.
Женщина с явным ужасом воззрилась на рисунок на кофте, потом переместила взгляд на мое лицо, но не сбежала с криками, а медленно прошла к столу и села на предложенный мягкий стул.
— Так по какому вопросу вы хотели меня видеть? — сделав знак Мэю, вежливо спросила я и принялась разливать молоко по чашкам.
Сначала Марика мялась и вздыхала, но после начала рассказывать и настолько увлеклась, что за каких-то полчаса выболтала мне все о своей жизни. Не самой легкой, собственно, жизни.
Так бывает, и бывает гораздо чаще, чем хотелось бы. И миры тут ни при чем. Просто люди всюду одинаковы.
Марика родилась и выросла в самой обычной семье, каких много в любом из миров. Рано вышла замуж, жила домом и детьми. Всю себя отдала другим, а потом на пороге сорокалетия узнала, что муж обзавелся любовницей.
Обычная история.
Мужику захотелось иной жизни, где нет примелькавшейся супруги, великовозрастных оболтусов-детей и быта. Захотелось снова стать вольным птахом. Марика, естественно, находилась в уверенности, что это любовница сбила мужчину с пути праведного, а переживания довели женщину до того, что к ведьме она заявилась с надеждой от любовницы избавиться.
Просьбу я выслушала спокойно, даже не вздрогнула, когда бледная, какая-то вся серая женщина, выглядевшая гораздо старше своих лет, упомянула яды, проклятия и травлю собаками. Лишь сломавшееся в дрожащих пальцах печенье выдало весь мой ужас. Марика озвучила еще несколько вариантов расправы и разрыдалась в голос.
— Пожалуйста, успокойтесь, — как можно добрее сказала я и пододвинула к ней чашку, к которой женщина за все время разговора так и не притронулась. — Я постараюсь вам помочь.
Марика подняла на меня полный надежды взгляд.
— Но… видите ли… Я не могу причинять вред другим, — чуть виновато сообщила я, подозревая, что мои гневные речи о том, что членовредительство не выход, женщине покажутся странными. Мы не в моем родном мире, здесь порядки другие. — Я связана по рукам и ногам правилами.
Марика вздохнула. Похоже, оправдание я выбрала верно.
— Я понимаю, что вы очень расстроены, — продолжила я и со всем участием улыбнулась женщине. — Мне жаль, что я не могу исполнить то, из-за чего вы здесь, именно так, как вы хотите. Но я постараюсь вам помочь.
Марика дрожащими руками взяла чашку, принюхалась и осторожно пригубила неизвестный в Рыжем мире напиток.
— Знаю, что мои слова могут вас смутить, но вам стоит побеспокоиться о себе, — воодушевленная тем, что женщина слушает меня молча и смотрит с надеждой, сказала я. — Переживая из-за измен мужа, вы измотали себя. А ведь любовница вас должна волновать меньше всего. Вы у себя одна, другой не будет. Как и не будет второй жизни.