Ник с любопытством наблюдал, как я кручу заговоренные желтые свечи. А я испытывала в этот момент такое умиротворение и счастье. Но это пока я создаю ритуал радость хлещет, а когда он начнется мне будет не так хорошо. Энергии «Пробуждение совести» выпьет прилично. Я же все-таки еще неопытная ведьма, и большой силой не обладаю.
Василий Павлович все это время ходил где-то по управлению, и вернулся как раз к тому моменту, как я доделала вольт. Вид воскового человечка его сильно напугал.
– У вас есть ножик? – спросила я сходу.
– Н-ножик?.. Зачем? – растерялся подполковник.
– Спичку поточить. Мне нужна острая лучинка.
– Возьми в тумбочке.
Он указал на тумбочку в кухонной зоне. И я взяла, наточила спичку и вернулась на диван заговаривать еще и ее. Заговор был похож на тот, что я наговаривала на свечи, но все же немного изменился.
– А это зачем? – изволил поинтересоваться начальник, когда хлебнул немного валерьянки.
– Для допроса Ильина. Если он откажется сам раскалываться, его расколет мой ритуал. Кстати, не выделите ли какую-нибудь кладовку для моих колдовских действий? Их нельзя на людях делать.
И Василий Павлович ушел с кем-то договариваться.
– Ну и жуткая работа у ведьм, – сказал Ник.
Я пожала плечами. Для меня самое жуткое было – сущи. И они могут прийти во время моего ритуала, так как когда ведьмы магичат, приоткрывается дверь в потусторонний мир. Даже если ты очень этого не хочешь. Но говорить об этом другим? Нет. Если мне страшно, то какого будет обычным людям? Ладно, я с собой полынь прихватила. Если и впрямь пожалуют, прогоним.
– Ник, когда я ритуал проводить буду, стой возле двери той «ритуальной» комнаты, что мне выделят, ладно? – попросила я напарника.
– Зачем?
– С тобой мне не так страшно.
Он кивнул. Хотя явно ничего не понимал. Я тоже не понимала. Почему рядом с ним страх угасает? Не особо, конечно, но мне становится немного легче. Как становится в компании мамы или бабушки. Но они – мои кровные родственники, старшие по ведьминому роду. А Ник кто? Парень, с которым я знакома два дня? Да и старше он меня года на четыре, не больше. Эх, не понять мне многого в свои двадцать два. Я, хоть и ведьма, но молодая и неопытная. Но может, когда-нибудь я смогу все узнать?
Размышления мои долго в голове не продержались, ведь наконец-то прибыл господин Ильин! Я взглянула на него не с фотки водительского удостоверения, а в реальности. Он оказался с проплешиной, с жирными тремя темными волосинками, крупный и немного вонючий потом. Мой тонкий нюх сразу заприметил этот противный запах, и меня чуть не вывернуло. Пришлось стиснуть зубы и прижать язык к небу, чтобы ненароком не исполнить требование организма. И как теперь зубоскалить и лапшу вешать на уши, если я и вдохнуть не могу?
– Здравствуйте, – сказал этот Артем Леонидович.
Я кивнула и постаралась мило улыбнуться. Благо, Ник взял все в свои руки.
– Прошу, пройдемте в допросную.
И мы пошли. Я плелась сзади них, дышала через раз. В допросной Ник сел на стул напротив подозреваемого, а я пристроилась в уголочке под камерой. Дотуда запах не доносился. Я покосилась на зеркало слева от меня. Знала, что за ним стоит Василий Павлович.
Ник нажал на кнопку второй камеры, у стола, чтобы пошла запись.
– Итак, Ильин Артем Леонидович?
– Да.
Пока Никита задавал вопросы, я вспоминала, что мне говорил Василий Павлович о нашем отделе. Обычно опрашивали подозреваемых или свидетелей следователи или дознаватели, но не в нашем спецотделе. Нас властьимущие решили не распределять на «следаков», «оперов». У нас есть – ведьма, начальник и остальные, которые будут и следователями, и операми, и кем только не придется! Но и зарплата соответствующая, ведь нагрузки вдвое больше, чем в других отделах. Хотя, как сказал Ник: «Куда еще больше?»
Артем Леонидович с каждым вопросом становился все напряженнее и напряженнее. Даже краска с лица сошла. И на пятом вопросе он заартачился и потребовал адвоката. При этом косился злобно на меня. Ну да, я то сладкие речи пела, что его никто ни в чем не подозревает. Пришлось мило улыбнуться ему. Он еще не знает, что его ждет дальше! Возможно, он впервые столкнется с настоящим ведьминским ритуалом?