– Они здесь, – прошептала я Нику.
– Значит, морг отменяется. Крепись, Ада! Если что – я с тобой.
Думала ли я, что после моего последнего ритуала страх перед сущностями и мертвяками пройдет? Да. Прошел ли он? Нет! Казалось, что он возобновился с новой силой. Ощущение чего-то потустороннего давило на плечи и будто бы вжимало в землю. Я сглотнула. Противясь этим ощущениям и страху, выпрямилась. Было ощущение, что мертвяки меня вообще не замечают. Глядят в пустоту. Равнодушные.
– Господин Федоров, господин Жихарев, – произнесла я.
Ноль реакции. Неужто все духи, тело которых умерло из-за наркотиков, такие?
– Ник, когда они померли?
– С неделю уже, наверное, – ответил напарник. – Что они делают?
– Стоят. Молчат. Обычно мертвяки жаждут, чтобы им помогли. А эти какие-то… странные.
– И что делать?
Я вздохнула. Что делать, что делать? Не знаю! Но, может, получится поймать видение? Прикрыла глаза. И опустилась на нижний ярус полока[3]. Нет, не то. Выше… Как он сидел? Полулежал. Рука на пузе, одна нога лежит на верхнем ярусе полока, вторая стоит на нижнем. Я уже, уже чувствую тот день. Уже погрузилась в энергию того дня. Осталось дожать. Но что-то мешает. Я недовольно открыла глаза, возвращаясь в реальность. И уставилась на Ника. А возле него вдруг оказался какой-то мужчина армянской наружности.
– Это хозяин бани, – сразу оповестил Ник.
– Шапка на трупе была ваша? Или он с собой принес?
– Наща. Но ее ващи забрали, – с акцентом произнес хозяин.
Я повернулась к Нику. Приподняла брови.
– Привезти? – деловито спросил он.
– Да.
Я решила не ехать с напарником. Подожду его здесь. Заодно, может, получится как-то поговорить с мертвяками?
– А вы ведьма, да? – поинтересовался хозяин.
– Ведьма.
– Как зьвать?
– Ада.
– Я Гагик. А не молодая вы для ведьмы, а?
Я улыбнулась:
– Ведьмами рождаются. А сейчас, помолчите, пожалуйста. Я пытаюсь поговорить с духами умерших.
– Чего? – обалдел Гагик. – Дущи зьдесь?
– Здесь, – кивнула ему на мертвяков. – Не пойму, в чем причина, но они молчат, как воды в рот набрали. Они немые, что ли, были?
Вопрос я задала риторический, от отчаяния, и ответа не ждала. Но что услышала в ответ от Гагика, повергло меня в шок.
– Немые, да.
– Серьезно? Так вот почему они молчат! И почему я не учила язык жестов? Хотя не знаю, могут ли души языком жестов общаться. Остается надеяться на мое видение. Если Ник привезет мне банную шапку Жихарева, все должно получиться.
– И дущи уйдут?
– Не уверена. Все-таки смерть у них была насильственная. Если я найду убийцу, они могут упокоиться. А может, и нет. Вдруг, у них есть какие-то свои причины не уходить.
Ник вернулся быстро. И с шапкой. Николай Петрович, как услышал, что мне нужна именно она, сразу дал определенные приказы. Я попросила Ника и Гагика отойти от меня подальше. Достала шапку из мешка, надела на голову. Ник скривился. Ну да, она все-таки на трупе была. А он знает о моей реакции на это. У меня не было выбора. Иначе я не погружусь в энергию того дня. Потерплю. Не зря же здесь баня? Помоемся!
Я легла в позу Жихарева на верхний ярус полока. И почувствовала, будто куда-то нырнула. Воздух стал гуще. Дышать стало труднее. Я с трудом подняла руку, перемещая шапку с головы на лицо. Сердце стало стучать громче, и медленнее. Я почувствовала, как в руку что-то кольнуло. И сердце застучало быстро-быстро. Кто-то снял с меня шапку. Видела я сквозь мутную пелену. Это была рыжая девушка с яркими голубыми глазами. Она улыбнулась и прошептала:
– Спи, спи, урод.
Мое тело начало сводить судорогой. Появилось ощущение, что изо рта пошла пена. Она заполняла мое горло. Я захлебывалась. Мне было страшно. Я все прекрасно осознавала. Что происходит? Я умираю? Я вселилась в тело Жихарева?
Вскоре все кончилось. Тьма вновь накрыла меня. И я почувствовала сильную мышечную боль в руках, ногах, спине. Тело ныло. Голова болела. Глаза открывались с трудом, будто в них насыпали песок.
– Ада, Ада, – кто-то бурчал под ухом.
Я что-то промычала в ответ. Кто это? Ник? Что вообще произошло? Я настолько сильно погрузилась в видение?
– Помоги мне сесть, – попросила напарника.
Он подхватил меня под спину и приподнял. Я огляделась. Мертвяки теперь не казались такими безучастными. Они глядели на меня очень-очень внимательно. Зато я в таком состоянии не испытала к ним никакого страха. Ну духи, и духи!