Василию Павловичу надоело меня слушать:
– Ладно, я понял. Пойду допрашивать женщин. И отправлю кого-нибудь к Васильевой…
– Отправьте тоже какого-то притягательного. Чтобы влияние Александра пошатнулось, и она усомнилась, стоит ли его вообще покрывать.
– Кого? Я не знаю, кто из наших мужчин привлекательный!
Я покосилась на Ника. Ну да, самый привлекательный из нашего отдела сейчас со мной… Кого отправить? У Ромы энергетика не бешеная, не сможет. Про «Щенка» молчу. Кто там у нас еще есть? В принципе, там есть еще довольно симпатичный Лева, но он слишком молодой.
– А идите сами! – неожиданно для всех сказала я. – Если не справитесь вы, то не справится никто.
– Ты серьезно? – усомнился подполковник.
– Остальные слишком мягкие или истеричные, – последнее – про Алексея. – А вы довольно твердый мужчина, харизмой тоже не обделены. Должно сработать. Только ненавязчиво убеждайте ее, не в лоб. Окружите ее заботой, мол, переживаете за нее.
– Заботой?
– Да, только забота может перекрыть харизму такого мужчины как Александр! Участие, нежность и забота! Там, судя по всему, дамочка влюбчивая. И легкомысленная. Так что давайте, удачи!
Я скинула звонок. И вопросительно поглядела на как-то подозрительно таращащегося на меня Ника.
– Что? – спросила я.
– Н-ничего…
Он отвернулся. Я пожала плечами. Странный какой-то. Поглядела на время в телефоне Ника. Пять часов вечера.
– Ну что, скатаемся на пруд? – поинтересовалась у напарника.
Ник встал. Я тоже. Мы побрели к машине. Доехали до пруда за пять минут. И когда мы подъезжали, я почувствовала себя как-то странно. Сначала по плечам побежали мурашки, затем показалось, будто становится все темнее и мрачнее. Ну, а когда вышла из машины и поглядела на воду, тут же нахмурила брови. В воздухе будто летало что-то грязное. Сам воздух был грязный… Свежий, приятный, но грязный!
– Ты что-нибудь чувствуешь? – напряженно спросила я у Ника.
– Что именно?
– Что-нибудь!
– Да ничего вроде. Ну, прохладно тут у пруда.
Я медленно подошла к воде. Ничего не понимаю! Она была прозрачная. Но опять создавалось впечатление грязи. Будто в ней кишело что-то мерзкое и неприятное.
– Ник…
– Что?
– Достань мне свечу.
– Ты сказала, что не будешь ритуалить! – возмутился он.
– Да я не буду. Проверить кое-что надо.
Он принес и свечу, на этот раз зеленого цвета, и спички. Я быстренько прошептала на свечу заговор на удачу, и зажгла ее. А она не зажигалась! Постоянно потухала. Я истратила десять спичек, но так и смогла зажечь ее.
– Видишь? – спросила я у напарника.
– И что это значит? – передернул он плечами.
– Здесь много низкой энергии. Очень много. Я впервые такое вижу…
– И она заставляет людей исчезать?
– Нет. Не знаю… Наверное. Завтра мне придется очень тяжко. Придется использовать всю магическую атрибутику, чтобы хоть что-то выяснить. Если бы я работала с низкими энергиями, я бы могла сделать больше, чем могу сейчас.
Мы уехали оттуда. И когда уезжали, вокруг будто становилось светлее и чище. И ведь даже ни одного утопленника на берегу не стояло. Значит, люди не топились? Тогда как они пропадали? Ничего не понимаю! Ничего!
Прибыв домой, я сказала Нику, что надо бы затопить баню. Заросли сосед уже давно скосил, поэтому мы без проблем прошли к ней. Она была небольшой, бревенчатой и побеленной. Только крыша выкрашена в голубой цвет, да дверь.
Мы с Ником вошли в предбанник, а дальше и в саму парилку.
– Печь каменная, – прокомментировала я.
– А они бывают разные? – удивился напарник.
– Конечно! Ты что, не видел какая печка в бане Гагика была? Железная! А эту придется топить дольше. Потом ждать, чтоб не угореть.
– Угореть?
Я с недоверием покосилась на Ника. Неужто не знает про угарный газ?
– Если слишком рано закрыть задвижку в печи, то можно отравиться угарным газом. Поэтому придется ждать, чтобы все угли догорели. А потом и еще часика четыре, на всякий случай. Так меня учил мой дедушка.
– А я ничего про это не знал…
– Как? У тебя же папа в деревне живет.
– Он, наверное, знает. Я – нет. Да и у него в бане железная печка.
Ник притащил дрова, спички и бумагу. Затем из шланга, который валялся во дворе, набрал воду в железный бак, встроенный в печку, а также в бочку у входа. А я выгребла из топочной камеры золу.
Открыла дверцу, сунула в печь скомканную газету, уложила на нее лучинки и подожгла, закрыла дверцу. Спустя минут пять, когда огонь разгорелся, положила туда дрова. Поправила их кочергой. И села на лавочку.