И вот, казалось бы, чего меня-то за ними понесло, когда наши доблестные бойцы неторопливо, с грацией и скрытностью медведей-шатунов потопали вглубь темного, словно задница сарацина, зева пещеры? Нет бы выйти на свежий воздух, подышать ароматами разнотравья, погреться на солнышке… Поперлась, прихрамывая на обе ноги, дура такая. Рядом шла фрау Хельга и бормотала под нос заклинания-обереги, покуда тоннель не вывел нас в обширную залу под холмом, скудно освещенную неярким багровым мерцанием шаров на треногих подставках. В самом центре залы, у здоровенного фолианта на каменном пюпитре, стояла, словно гротескное каменное изваяние, фигура в темном плаще с капюшоном.
— Такая толпа, и это все за мной? — фигура пошевелилась и издала презрительный смешок. — Право, сие честь для моей скромной персоны.
— Предлагаю сдаться и пройти покаяние в церковном трибунале. — Метробиус вытянул в сторону говорившего левую руку, а люди сержанта Ранци навели на него свои арбалеты. — Тогда смерть будет легкой, да и отпущение грехов ты получишь, некромаг.
— О, коллега? — казалось, чернокнижник даже рад присутствию Метробиуса. — Боюсь это невозможно, как для меня, так и для вас.
— Что ты имеешь в виду? — голос Лоли зазвенел.
— Только то, что это, — из под плаща появилась рука в перчатке и легла на фолиант, — «Том черепов», подлинный. Как вы полагаете, милейший, поверят братья-познающие в то, что вы не заглянули в него даже одним глазком?
Хельга сквозь зубы процедила какое-то уж совсем замысловатое ругательство, а Метробиус замолк и, кажется, даже слегка опустил руку в растерянности.
— Этого не может быть. — наконец произнес он, хотя и не слишком уверенно. — Последний экземпляр этого богомерзкого труда был уничтожен лет пятьсот назад, хотя многие сомневаются в том, что он вообще существовал.
— Последний, и последний известный, это две большие разницы, молодой человек. — негромко рассмеялся некромаг. — Скажите, вы и впрямь намерены уничтожить эту книгу, и те силу и власть, что дают записанные в ней знания? Это… недальновидно.
— Возможно. — скучным голосом ответил Метробиус, и тут же рявкнул. — Пли!!!
Болты покинули ложа самострелов, но не достигли груди чародея — он лишь слегка пошевелил пальцами, и у его ног бессильно плюхнулись проржавевшие насквозь наконечники. Древки стрел на лету рассыпались в прах.
— Напрасно. — прокомментировал ситуацию некромаг. — Смерть, это пятая стихия, самая могучая, пожалуй.
Чародей вскинул руку в некой пародии на приветственный жест и по всему залу разнесся шелест ветра, а в нос мне ударил запах разверстой могилы. Хельга, не перестававшая бормотать заклинания, бросила в сторону некромага какой-то порошок, вспыхнувший зеленым пламенем, и плотная масса воздуха отбросила нас с наставницей к стене, вжала в нее, сковала, не давая даже закрыть глаза и вынуждая наблюдать, как распадаются в прах ничего не понимающие кондотьеры, как вспыхивает чистым белым светом и тут же начинает угасать магический щит Метробиуса, и как Басмиони, на пару с каким-то солдатом сумевший укрыться за спиной Лоли, бросаются в атаку, стремительно преодолевая пространство до некромага и синхронно ударяя его мечами.
— Вот и станцевали. — услышала я злой голос Анхеля, перед тем, как лишиться чувств. — Выбрал для проживания маленький спокойный городок, называется.
Ведьмины слезки…
Ну, надо же, всем не отказывает, а мне отказывает!
Андрей Тихонов, веб-дизайнер
— Согласитесь, фрау Сантанна, это уже второе чрезвычайное происшествие, в котором оказываетесь замешаны вы. — произнес Вертер фон Кюсте, задумчиво водя мягким кончиком пера по пергаментному листу. — Меня, как лицо духовное, это не может не настораживать, особенно если учесть то, с какой магией мы столкнулись, а также то, что между обоими случаями прошли всего сутки. Я уже просто молчу о том, что погибли люди.
Вот же старый pezzo di merda, про то, что люди погибли он молчит уже! Когда это святош волновало, что люди гибнут?
И нунций, и отец Адриан, вновь расположившиеся в кабинете городского священника, выглядели замученными и невыспавшимися. Конечно, оба были отнюдь не мальчиками, а время позднее… Или, скорее, раннее — до первых петухов оставалось не более часа.
Сэр Готфри, который во главе своих ландскнехтов принесся на место происшествия буквально через несколько минут, наоборот, выглядел эдаким огурчиком. Стоя у окна (и что он там постоянно выглядывает?) он с задумчивым видом вертел в руках тяжелый метательный нож — не иначе ожидал, что я сейчас брошусь на священников и дам ему повод себя шлепнуть.
Вообще-то мысль. Если попаду под следствие братьев-познающих небо мне покажется с такую овчинку, что пусть уж лучше рыцарь меня сразу убивает, просто и без затей. На дыбу и костер что-то не хочется.
— Ваше преподобие, — голос у меня был хриплый от усталости и слез (увидев что случилось с домом Виртелов я долго билась в истерике), — я настаиваю на том, что это простое совпадение. С тем же успехом можно утверждать, что это уже второе чрезвычайное происшествие, в котором замешан Кирхенбург.
Лебенау нервно дернул щекой — благочиние и вера в городе висели на нем, так что за все чрезвычайные происшествия он же был перед Святым Престолом и в ответе.
— Кроме того, герр Виртел имел намерение сделать мне предложение и если вы полагаете, что я уморила своего жениха…
— А я вас ни в чем и не обвиняю, фрау Сантана. — монотонно произнес отец Вертер, продолжая водить пером по листу. — Просто полагаю такие совпадения несколько… странными. Сэр Готфри, а вы как считаете?
Храмовник отвернулся от окна и коротко поклонился священнику.
— У меня нет никаких оснований полагать, что фрау Сантана прибегала к некромагии хотя бы раз в жизни, отче. Более того, я уверен, что она этого не делала. Что касается герра Бергенау, то я, на вашем месте, допросил бы его… более подробно.
— Вы не на моем месте. — резко бросил фон Кюсте. — Извольте говорить по существу. Вы его в чем-то обвиняете или имеете подозрения на его счет?
Ого, а священник и его телохранитель оказывается на ножах!
— Нет, ваше преподобие. — рыцарь, казалось, не заметил тона нунция и был самой кротостью. — Если не считать того, что все эти… события начались после его приезда в город.
— Косвенные улики. — отрезал отец Вертер. — Ладно, о методах следствия мы поговорим позже, а пока давайте приступим к допросу.
За последующие пару часов меня заставили рассказать и перерассказать историю нашего романтического свидания раз пять. Священники постоянно задавали провокационные вопросы, неожиданно возвращались к каким-то моментам, но так и не смогли подловить меня на противоречиях. А что делать, если я и впрямь невиновна в происшедшем?
Наконец, утомившись, они меня отпустили, строго приказав город в ближайшее время не покидать. Ха! Да я из дома теперь не выйду! Даже до ветру!
— Сигнора Сантана, я вас провожу. — обернутая плащом рука сэра Готфри подхватила меня под локоток. — Город у вас маленький, все уже проснулись и следят за улицами сквозь щели в ставнях. Будет лучше, если местные кумушки увидят, что вас сопровождает храмовник, и не как конвоир.
В неверном утреннем освещении лицо рыцаря было плохо видно, но, держу пари на гнутый пфенниг против флорина, где-то в глубине его стальных глаз мелькнуло простое человеческое тепло. На миг мне даже почудилось, что он посмотрел на меня как мужчина, а не как священник. Вот уж, понеслась телега в Рай — то ни одного ухажера, то целая толпа…
— Стоит ли разводить подобные политесы с простой горожанкой, сэр Готфри? — машинально ответила я опершись на его руку, и только после этого поняла, что беседу мы ведем на италийском, причем в произношении храмовника отчетливо слышался столь знакомый по речам ди Валетты лигурийский выговор.