В общем, следующая неделя прошла спокойно, даже Криста вела себя на удивление прилично для беременной, никаких капризов и истерик. Только один момент портил пребывание дома: каждый день за завтраком у нас были новые гости. Мужского пола. Первые два дня я делала вид, что ничего не замечаю. На третий пришло раздражение. На четвертый я озверела… Причем теперь это были не проделки бабули или мамы, а папа решил озаботиться. Потому что это все были сыновья его друзей-приятелей, как он представлял их. И после очередного завтрака я решительно заявила с милой улыбочкой:
— Пап, я бы хотела поговорить с тобой.
Он просиял, видимо, наивно надеясь, что я выбрала кого-то из его протеже, и мы поднялись в его кабинет. А там, едва захлопнулась дверь, как я категорично заявила:
— Значит, так, или ты прекращаешь этот балаган, или я ухожу из дома.
— Куда? Лишу наследства, — сразу заволновался папочка и выпалил привычную угрозу.
Только вот, теперь она не действовала совершенно. Выгнув бровь, я усмехнулась, скрестив руки на груди.
— А зачем оно мне? Я и так вполне себе обеспеченная и богатая наследница, спасибо его величеству, — насмешливо ответила ему и добавила. — А вообще, я уже давно взрослая и совершеннолетняя, если не помнишь. Могу уехать в свое поместье хоть сейчас.
Лицо папы побагровело, брови нахмурились, а глаза метали молнии.
— Эстер. Что это за заявления? — загрохотал он. — Ты все еще моя дочь…
— Но мужа себе я выберу сама, — огрызнулась, ничуть не испуганная. — Хватит мне уже подсовывать всякое в попытках породниться с твоими друзьями. Браки с колыбели — это вообще дурной тон и пережиток прошлого.
— Да что ты понимаешь в этом, — рявкнул папа.
— Да уж побольше твоего, не тебе потом жить с навязанным женихом, — ядовито выпалила я, развернулась и выскочила из кабинета, хлопнув дверью.
Достало все. Ну почему все, кому не лень, лезут в мою личную жизнь? Вихрем пролетев по коридору, я ворвалась в свои покои и сразу направилась в гардероб, твердо намеренная как можно скорее покинуть отцовский замок. Положила сумку на кровать и начала отбирать вещи, злость так и клокотала в крови. Однако когда я уже наполовину собрала сумку, в дверь осторожно поскреблись.
— Да, — рявкнула, выпрямившись и сдув упавший на лоб локон.
Зашел папа. Глаза опущены, на лице несколько виноватое выражение.
— Дочь, прости, — с порога начал он, едва увидел сумку. — Я, это, погорячился слегка, — родитель поморщился, смущенно переступил — извиняться он не любил, как и признавать свои ошибки. — Но я о тебе же беспокоился, ты ведь молодая еще, опыта мало.
Я прикрыла глаза, длинно вздохнула и махнула рукой.
— Ладно. Проехали, — отрывисто произнесла, тоже уже слегка остыв.
— Ты не уедешь, Эстер? — с надеждой спросил папа. — Обещаю, больше никаких женихов.
— Хорошо, не уеду, — снова вздохнула, понимая, что бросать сейчас семью в такой сложный момент — последнее дело.
А вечером пришли тревожные сведения о том, что намечается решающая стычка с техномагами, и замок погрузился в тревожную тишину. Все бродили тенями, думая о тех, кто сейчас там… Мои мысли то и дело возвращались к Саймону, я не выходила из своей комнаты, рассеянно почитывая травник, только пару раз на кухню пробиралась, поживиться.
Ночью же, едва я уснула поверхностным, беспокойным сном, как вдруг разбудил шум из окна, и знакомые голоса. Конечно, я тут же подскочила, на ходу надевая пеньюар и путаясь в кружевных рукавах и подоле, сбежала вниз, наплевав на собственный расхристанный вид. В конце концов, я дома и спала… Внизу ждал сюрприз: приехал Шейн, а с ним еще несколько драконов, и все бы хорошо, но только в таком виде, что у меня сердце замерло от тревоги и страха. Первая мысль была: Криста не должна видеть, не дайте боги, с ребенком что случится, ей же нельзя волноваться.
Все выглядели сильно потрепанными: синяки, рваные раны, а кое у кого и конечности сломаны, кто-то хромает, кто-то баюкает руку. Мама и бабушка уже хлопотали внизу — регенерация дело хорошее, конечно, но надо же, чтоб переломы правильно срослись, так что, работы тут было непочатый край. Пришлось засунуть вертевшиеся на языке вопросы подальше и заняться в первую очередь оказанием помощи пострадавшим. Мы провозились до рассвета, и только когда, уставшие, наконец закончили с этим нелегким делом и собрались на ранний завтрак, дошло дело до объяснений. Криста, которую будить не стали и предъявили мужа уже подлатанным, выглядела очень довольной, в отличие от мрачного Шейна. Кстати, его отец тоже присутствовал, приехал под утро из соседнего поместья.