Но звать в кино манекен — неловко. Странно, совсем неуютно. Он настолько хорош собой, что рядом с ним хотелось провалиться в ад. Возможно, дистанционное общение и правда сможет спасти положение… а если нет — что поделать. Отшила красивого мужчину только потому, что не смогла перестать с ним заикаться. Какая ирония.
Сэм аккуратно открыл перед спутницей дверь, а затем вышел. Лучше бы пнул с ноги. Да, неловко, но ей бы стало легче. Если не недостаток, то хотя бы ошибка. Одна ошибка. Где-нибудь.
Она подняла глаза. На бледной шее блеснула тонкая, белая цепочка, которая уходила под футболку. Что он носит? Крест? Верун? Ведьма прищурилась. Это не та ошибка, которую она искала. Да и не ошибка вовсе. Это выбор каждого: молиться или нет. Просто так вышло, что Хель оказалась по другую сторону баррикад. Но ему, в любом случае, об этом не узнать.
И потом, судить человека по его вере — немного однобоко и плоско.
— Мы же в правильную сторону идём, Хлоя? — мужчина резко опустил взгляд, но не опускал при этом головы. Девушка сконфуженно отвернулась и поёжилась.
— Да, да…
— Почему ты всё время отворачиваешься? Я, всё-таки, тебе не понравился? — он всё ещё пристально смотрел вниз, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.
— Почему ты так подумал? — ведьма чувствовала, как по спине пополз нервный холодок. — Просто я долго привыкаю к людям. Часто смущаюсь незнакомцев и всё такое. Я же объяснила там, в кафе. Думала, ты меня понял…
— Понял, — Сэм перевёл взгляд вперёд. — Просто решил уточнить. Дистанционно, значит, дистанционно.
Она чувствовала, как лоб покрывался холодным потом. Заговаривать не хотелось. Не хотелось даже открывать рот и смотреть куда-то ещё, помимо улицы. Ведьма будто шла под конвоем. Шла под дулом пистолета рядом с роботом, в чьи функции не входил «лёгкий диалог».
Серые многоэтажки встречали собой порывы холодного ветра. Всё ещё качались тёмные кроны деревьев, сухая пыль носилась по асфальту. Холодное лето, очень, словно осень. Но хотя бы не было дождя.
Все, кто мог его вызвать, сейчас уехали.
Антенны упирались в небо. Кое-где раздавался скрип металла, кое-где звук циркулярной пилы. Пахло спиленным деревом. Ведьма вздрагивала от всего и сжимала кулаки. Какой-то человек, который просто предложил познакомиться, легко расшатал её нервы. Хотя работа с людьми ей обычно давалась легко. Но своему спутнику она ни за что не решилась бы об этом сказать.
Вскоре стали появляться знакомые повороты. Тот самый спальный район. Серый, неуютный, чужой. Но именно здесь Хель сейчас присматривала за одной из самых тяжёлых квартир. Место боли и разрушения. Место искупления, которого не случилось. Ей было вверено много квартир, которые раньше принадлежали нечестивым. Иногда она делала их временными точками сбыта, а иногда просто сдавала в аренду.
Ведьма медленно подошла к двери подъезда, порылась в кармане джинсов и достала оттуда увесистую связку ключей.
— У тебя так много квартир? — вновь заговорил Сэм, глядя вниз. Снова без поворота головы.
— Э, нет, просто люблю всё замыкать, — девушка нервно рассмеялась. — Стол, шкафы, балкон. Всё люблю замыкать. Это моя страсть. — Она сжала зубы. Интересно, поверил?
— Понятно, — мужчина равнодушно выдохнул. Похоже, поверил.
Дверь издала противный писк и открылась, однако спутник ведьмы не спешил никуда уходить. Он тут же вошёл внутрь первым и слегка обернулся.
— А ты… куда? — Хель начала чувствовать, как дёргалось нижнее веко.
— Провожу до квартиры, — спокойно ответил молодой человек и стал медленно подниматься наверх.
Она стиснула зубы от странного, щемящего недовольства, но ничего не сказала. Может, для него это в порядке вещей. Может, для него это вариант нормы…
Серый, усталый подъезд, в который практически не проникал свет. Где всегда пахло бетоном, и иногда дождём, а голубая краска, что полосой шла сбоку, давно выцвела до состояния сизой. Нужная дверь приближалась. Обшарпанная, чужая, с уродливыми подтеками наверху. До ремонта хозяйка этой квартиры, увы, так и не дожила. Дрожащей рукой Хельга сунула ключ в замок, провернула его несколько раз, и послышался щелчок. Квартира открылась. И тут же сквозняком на площадку стало выносить пыльный, сырой запах.