Силой обладали лишь те, которые девушка нарисовала или высекла своей рукой. Размноженные на принтере никаких сил не имели, поэтому её работа была скучной, нудной и долгой. Печати, которые рисовала мама, тоже либо не имели никаких сил, либо работали так слабо, что вызывали тяжёлый вздох. Зато она была хороша во всём остальном. У ведьм была разная специализация, этим Хельга себя успокаивала. Раз за разом. Уныло уметь только рисовать разную ерунду и проклинать кого-то. В самом деле уныло, тогда как мама могла сделать так, что молния ударяла в то место, в какое укажет её тонкая изящная рука. Могла заставить предметы гореть, могла навести стихийное бедствие и ходить по воде.
«Хотела бы я по воде ходить», — мрачно бубнила девушка, поднимаясь прочь из подвала. «В дождь ботинки бы не мокли».
Она медленно поднялась к тяжёлой двери, которая здесь никогда не была заперта. Угрюмо высунулась наружу, посмотрела по сторонам и побрела вперёд.
Почему-то после диалога с матерью было как-то грустно. Ведьма пинала камни на дорогах, ежилась, иногда смотрела за горизонт, на темнеющее небо. Смеркалось. Выйдя из двора, пришлось чуть прищуриться, потому что в глаза бил яркий электрический свет множества фонарей. Даже на безлюдной улице после работы откуда-то бралась куча прохожих, консольные знаки светились ярким неоновым светом, одно за другим загорались окна в спальном районе. Потеплевший воздух поднимал вверх чуть спутанные волосы. Иногда Хельга слышала свист позади себя, но никогда не оборачивалась.
«Как там этот шиз? Не написал ещё?» — неловко подумала она и достала смартфон с небольшой трещиной на старом стекле. Открыла браузер и облокотилась на стену рядом с супермаркетом. Через пару секунд перед глазами возникло диалоговое окно, в котором висело одно новое сообщение.
«Здравствуй, Хлоя. Мы познакомились сегодня, и вот, я здесь, чтобы продолжить общение дистанционно. Расскажи о себе. У тебя есть семья? Или ты приехала в город на учёбу? Что ты любишь? Чем занимаешься?»
Вопросы казались рядовыми и в чём-то даже походили на копипасту, однако… Хельга была им рада. Не могла объяснить, почему, но была рада.
«Привет. Раньше я жила с мамой, но не так давно мы разъехались. Нам сложно ладить между собой. А ещё я местная. Я люблю отдыхать и бездельничать, но у меня так много работы, что я почти не могу делать то, что люблю. Занимаюсь… да ничем. Вышла, вот, проветриться. Скоро пойду домой, дела делать», — она с ухмылкой отправила это небольшое письмо и, зачем-то, стала таращиться в чат в ожидании ответа.
Мужчина прочёл этот текст примерно через минуту. Как только на нём появился маркер прочтения, девушка даже как-то занервничала. Некоторое время её собеседник думал, затем стал что-то печатать в ответ.
«Признаться честно, я тоже люблю отдыхать. Рад, что у нас много общего».
— Много общего? Ты серьёзно? — ведьма слегка сконфузилась. — В самом деле шиз. На что я только рассчитывала.
«Мы внутри семьи придерживаемся уважительного отношения друг к другу, а ещё придерживаемся структуры иерархии, поэтому недомолвок и ссор у нас не возникает. Я могу тебя понять, ибо я тоже загружен работой, но отношусь к ней как к долгу, а долг нужно исполнять. Правда, женщинам, всё же, лишняя нагрузка ни к чему, я считаю. Рад, что ты решила пройтись, это полезно для общего тонуса и состояния».
Хель шокировано похлопала глазами. Наверно, не такой уж и шиз. Странный какой-то, да, и слова про иерархию немного задели, но… возможно, он попросту рос в очень консервативной строгой семье.
«Я всё ещё тебя смущаю?» — прошло следом. «Если ты поссорилась с мамой, и тебе нужен собеседник — я к твоим услугам. Можем погулять по ночному городу, это куда удобнее, чем чат. И если тебе некомфортно, я не стану провожать тебя до двери. Я усвоил свою ошибку».
Она потупила глаза и со вздохом покачала головой. Ну и что ему сказать? Не то чтобы он узнался с этого утра. Ведьма совершенно не была уверена, сможет ли потянуть «дубль два» посиделок в кофейне, да и зачем их тянуть?! Разошлись же общаться на расстоянии. Однако пальцы сами набирали текст:
«У тебя серьёзно есть желание слушать моё нытьё? Я опять заспорила с матерью, и у меня нет сил говорить ни о чём другом».