Он буквально кожей чувствовал сильную нечисть.
— Ну ладно, я пойду. — Девушка неловко пожала плечами. — Ещё раз спасибо за прогулку. Спишемся.
— Хорошо. — Молодой человек кивнул. — Подумай над моим предложением. Вероятно, вступить в брак для тебя правда будет лучшим решением.
— Несомненно. — Та заметно сконфузилась. — Счастливо.
Она быстро отошла и тут же растворилась за дверью подъезда. «Сэм» долго всматривался в эту, покрытую серой облупленной краской, дверь, раздражённо смотрел по сторонам, сжимал кулаки. Что-то здесь есть, что-то очевидное. Достаточно сильное, чтобы «фонить» этой силой. Какого-нибудь вампира сложно почувствовать даже вблизи. Да, они живут вечно, но кроме этого им особо выделиться нечем. Возможно, существо находилось в одном из окрестных домов, направление отследить было сложно. «Эта тварь легко может быть в одной из квартир. Сидеть, попивать чай», — он жутко раскрыл практически пустые глаза. «Ничего, достану. Уничтожу».
Хельга уныло плелась по серым сухим ступенькам наверх. Буквально продиралась сквозь тьму, иногда ухмыляясь себе под нос, иногда тяжело дыша. «Муж-верун мне точно не нужен», — пыхтела себе под нос ведьма. «Что я буду с таким делать? Врать, что работаю инспектором по сбору грибов в лесу? В церковь ходить? Какой изящный способ самовыпила», — взгляд становился слегка потерянным. «Даже если бы хотела, Сэм, я не могу принять твоё предложение. Прости».
Она достала немыслимо крупную связку ключей, долго их перебирала, тихо матерясь себе под нос, затем, кряхтя, нашла нужный и вставила в замочную скважину. Несколько раз провернула и вошла внутрь.
Возвращаться в ведьмин дом совсем не хотелось. Слушать упрёки матери, скандалить. Недолго думая, девушка скинула обувь и поплелась в сырую неприятную комнату со строгой уверенностью сегодня в ней переночевать. К счастью, ночлежек было довольно много. Нечестивые вечно переезжали с места на место.
Вот только на скрипучем продавленном диване уже сидела чья-то высокая, молчаливая фигура. Хельга замерла, потом прищурилась, потом вновь замерла и сжала кулаки. Шаловливое настроение улетучилось, уступая место тянущей нервозности. Сердце ускоряло ритм, руки начинали мерзнуть.
— Валентин, ты… ты что здесь забыл? — прохрипела она. — Проваливай. Я не намерена встречать гостей.
Внутреннее пламя
— Как некультурно, — раздался молодой, низкий, но очень мягкий голос, в котором легко читалась совсем не добрая улыбка. Такой мягкий, что становилось не по себе. — Хотя о какой культуре может идти речь, когда появляешься ты, Хель? Титулованная хабалка города.
— Ты приволокся ко мне, чтобы меня унижать? — зарычала девушка. — Подойдёшь ко мне хоть на метр — я тебе нос сломаю. И проваливай с моего дивана. Спать хочу.
— Твоя мать сказала, что ты мне изменяешь, — тон становился насмешливым, мужчина практически шутил. — Так что я пришёл прощупать почву.
— Нельзя изменять бывшему, — она поджала губы. — На то он и бывший. Испарись отсюда. Я спать хочу.
— Да что ты так злишься? — молодой человек с улыбкой медленно поднялся.
Высокий. Очень, но, наверное, всё же чуть ниже Сэма. Зрачки привыкали к темноте, и сквозь неё ведьма отчётливо видела два кроваво-красных глаза с достаточно длинными ресницами. Длинные тёмно-бордовые волосы и ту самую ехидную улыбку. В случайном свете тусклых фонарей слегка поблёскивали серьги в его ушах, в каждой мочке — по два маленьких, но массивных кольца. Жилистые ноги скрывали чёрные джинсы, на ремне которых блестела массивная стальная пряжка с пентаграммой. Чуть звенели цепи, которые хаотично свисали с этого ремня. Довольно спортивное тело прикрывала тёмно-красная футболка и чёрная кожаная куртка с массивными заклёпками.
Он любил красоваться. Любил сталь: на каждой руке было по два кольца — на безымянном пальце и мизинце, хоть мужчина и не был женат. Любил пирсинг — и носил его… в очень неожиданных местах. Во всяком случае, когда Хель увидела его голым, она обескураженно раскрыла рот. Татуировки молодой человек тоже любил.