— Я осторожна, — кошка, казалось, слегка обиделась, хотя сейчас она походила больше на человека. Усики постепенно исчезли, уши уменьшились и даже почти не торчали из-под капюшона, ноги пришли в норму, а на босых ногах красовались аккуратные, милые ногти.
— Нам не только камер опасаться стоит. Ладно… переночуешь сегодня у меня, так безопаснее. Утром перекину тебя куда-нибудь в центр… Что там у тебя, кстати? Ты же не с пустыми руками пришла?
— Лист заказов на эту и следующую неделю. А, и с новостью, — Зена поджала губы. — Господин Саил Сент опять рыщет по подвалам и заброшкам в поисках твоих знаков. Он вернулся. Он обосновался в городе. Он не собирается уезжать отсюда.
— Понятно, — голос ведьмы переменился. Стал каким-то отчуждённым, пустым. — Ну, пусть. Будем осторожнее.
— Пусть? Серьёзно? Ты просто скажешь «пусть»? — кошка стиснула зубы. — Самый отбитый, жестокий, жуткий, помешанный инквизитор, у которого самая страшная статистика ловли наших, ходит по улицам, и ты говоришь «пусть»?!
— А что мне ещё сказать?! Может, охоту на него открыть?! Или купить ему билет на поезд до Калифорнии?! — вскрикнула Хельга, но тут же взяла себя в руки. — А что, вдруг поедет?! Люди любят халяву!
— Нужно было от него избавиться, когда была возможность. Если ты будешь продолжать его жалеть, однажды он тебя найдёт, — Зена сжала кулак. — Найдёт. Отомстит. Надругается и уничтожит.
— Надругается? Что ты прёшь? Не надо переоценивать его либидо, — ведьма с усмешкой закатила глаза. — Он любит только готические соборы и свой молитвенник.
— Типа твой бывший не захочет взять силой то, что ему не дали? Ну, тогда он правда святой, в кавычках, — с лёгкой издёвкой продолжила кошка. — Ты его нагнула. Унизила. Уничтожила. Обычный бы мужчина чувствовал злость, а такой, наверно, совсем захлебнулся в истерике своего гнева. Клод Фролло местного разлива.
— Он не такой, — голос становился глухим. — И он не мой бывший.
— Да?? А кто?? Старый друг?!
— Хватит, — Хельга сжала зубы. — Хватит, меня достали эти упрёки. Он был нормальным, когда я его встретила, но я не буду оправдываться. Если не хочешь со мной ссориться — закрой тему и больше её не поднимай.
— Не хочешь слышать упрёки?! Тогда сделай с этим что-нибудь, пока не стало поздно! — Зена прикрыла глаза. — Само его существование ставит под угрозу мою жизнь, как курьера, потому что я у всех на виду. Ставит под угрозу не очень осторожных наших, да и осторожных тоже! Да, нужно открыть на него охоту. Поднять связи. Он невменяемо силён, если просто его игнорировать, мы все обречены. Все до единого.
* * *
На неё никто не смотрел.
Она так думала. Но два внимательных серых глаза, которые щурились, глядя в сильный морской бинокль, были с ней не согласны. Зрачки наблюдали за расплывчатым силуэтом, который то появлялся, то исчезал среди бетонных массивов и походил больше на тень от крупной птицы. Иногда мужчина раздражённо поджимал губы, иногда мерзко ухмылялся, пока топтался на самой высокой колокольне в городе. В конце концов мерцающий силуэт скрылся где-то на пути в лес, что вызывало у молодого человека долгий протяжный вздох.
Как только солнце полностью село, он резко развернулся и, обойдя огромный колокол, направился вниз по крутой винтовой лестнице. Пахло сырым бетоном и шпатлёвкой — совсем недавно здесь делали реставрацию. Чёрные железные ступени мелькали под ногами. В какой-то момент стал ощущаться запах свечей, и начал виднеться тусклый тёплый свет из узкого дверного проёма.
— Вечер, сын мой, — раздался тяжёлый старческий голос. — Была тебе сегодня ниспослана подсказка? Или тихо над городом?
— Элурантроп. Женщина, — ответил высокий спортивный мужчина, неосторожно стряхнув пыль с чёрной рясы. — Человеческий рост, ориентировочно сто шестьдесят пять сантиметров, или пять с половиной футов. Ускакала по высоткам в сторону леса. — Он медленно вошёл в небольшое скромное помещение, освещённое светом всего нескольких свечей, которые стояли на небольшом столике возле старенького продавленного дивана. По бетонным стенам скользил тот самый тусклый жёлтый свет от огня, на деревянной лавке у выхода лежала стопка других чёрных ряс.
— Что ты намерен делать? — просипел старик в точно такой же рясе, сидевший на диване. Он какими-то странными печальными глазами смотрел на своего воспитанника. Его тонкая борода практически облысела, а худой лысый череп обрамляли лишь случайные длинные седые волосы.