– И часы, – сказала Элен, ее голос дрогнул. – А как же часы!
– Хорошо, есть еще часы, – ответила Асия, воздержавшись от того, чтобы не сказать, что сейчас лунный календарь можно найти где угодно. – Но у меня правда нет никаких сил. Я пыталась… поколдовать – у меня куча времени на работе. Безрезультатно. Я даже не могу заставить теплую воду кипеть. До сих пор мои хакерские навыки служили лучше, чем мои волшебные силы…
Констанция вмешалась:
– Мы столького не знаем, Асия… Знаешь, как я поняла, что твоя мать обладает силой?
Асия забыла о своих проблемах. В тот момент ей больше всего на свете хотелось узнать подробности о жизни матери и тети. Дополнить детские воспоминания, фрагментированные и искаженные временем, с помощью людей, которые знали их лично.
– Нет, понятия не имею.
– Секретность была важнейшей частью их жизни. Можешь себе представить, что было бы, если бы все знали, что они ведьмы? Появились бы те, кто хотел бы исследовать их, как лабораторных крыс, те, кто отчаянно захотел бы, чтобы они облегчили им жизнь, и даже те, кто пытался бы украсть их силы… Я уже не говорю о журналистах, телеведущих и прочих, которые бы осаждали их крыльцо!
Асия кивнула. Ей было больно узнать, что семья скрывала от нее такой важный секрет, но с тех пор она поняла, что нельзя доверить такую тайну десятилетнему ребенку, который ничего не знает о рисках, связанных с раскрытием правды…
– Когда нам было по пятнадцать, мы плавали на каяках недалеко от берега, – продолжала Констанция. – Все дети в классе плавали, как дельфины, что естественно – они росли рядом с океаном… Все, кроме одного мальчика, который перевелся к нам в середине учебного года. Он боялся воды с тех пор, как его старший брат чуть не утонул в бассейне. Он умел плавать, но паниковал, если терял равновесие. Эта гребля на байдарках стала для него настоящим испытанием, несмотря на спасательные жилеты, которые мы надели. Он был уверен, что байдарка перевернется в воде, что он застрянет в ней и утонет. А так как многие в этом возрасте обычно не блещут сообразительностью, некоторые особо умные считали забавным пугать его… Трое или четверо окружили его и перевернули байдарку. Вы скажете, что на самом деле никакого риска не было: учительница рядом и, как только увидела бы, что происходит, сразу навела бы порядок. Но твоя мать не думала обо всем этом. Она видела, как банда подростков издевается над тем, кто слабее их. Гнев охватил ее: морская вода забурлила, и вдруг волна поднялась под байдарками и резко подбросила обидчиков вверх. Потом волна так же внезапно отпустила их. Мы слышали, как они кричат – настоящая паника… Такая участь настигла только обидчиков, никак не задев мальчика, не умевшего плавать. Я видела, как его каяк слегка поднялся, отплыл от группы мучителей и благополучно причалил прямо к песку у самой кромки воды. Ошеломленная, я повернулась к твоей матери, чей каяк плыл рядом с моим, чтобы посмотреть, как она отреагирует на эту невероятную сцену. Она ухмылялась, и я сразу все поняла. Она увидела, что я смотрю на нее, и ее улыбка застыла. Я подняла руку и протянул ей ладонь. Она отбила пять с облегчением. Мы не говорили об этом случае несколько лет, но, когда пришло время, она сама мне все рассказала.
Асия переварила информацию, и тут ее осенило:
– Вы говорите, ей было пятнадцать, когда это случилось?
– Пятнадцать лет и один день, да, – продолжила Элен с широкой улыбкой на лице. – Сила ее сестры, твоей тети, тоже проснулась в этом возрасте. Хотя для твоей тети это произошло гораздо менее эффектно. Она пекла праздничный торт для друга, и приготовленная белая сахарная глазурь начала искриться… К счастью, она была дома одна, а не на уроке кулинарии…
– А у меня, – продолжала Асия, борясь с внезапным желанием заплакать, – ничего не случилось в пятнадцатый день рождения. Мне скоро исполнится девятнадцать, и это подтверждает мои слова: у меня нет никаких способностей. Я только могу чувствовать темные артефакты.
– И это дано далеко не всем, – сказала Элен, прежде чем вернуть на кухню все, что они использовали для ритуала.
– Кстати, об этом… – смущенно начала Констанция, и Асия приготовилась к новым плохим новостям. Но нет. – Темный артефакт, который мы достали прошлой ночью. Что ты думаешь о его форме?
Асия попыталась понять смысл вопроса. В конце концов она призналась, что совсем не думала об этом.
– В том и проблема. Этот артефакт не похож на другие. Мне кажется… Надеюсь, я ошибаюсь, но я верю, что это только часть предмета, фрагмент чего-то металлического. Возможно, это часть атама. Ведьмы используют этот кинжал для церемоний, он позволяет чертить круги, пентакли или, в оккультных искусствах, убивать животное, которое приносят в жертву. Если я не ошибаюсь и это действительно атам, значит…
– …что один или несколько фрагментов, составляющих этот атам, где-то бродят, – проговорила растерянно Асия.
– И мы должны их найти. Собрать их здесь, чтобы они не причинили вреда, и вычислить заклинание, позволяющее свести на нет их силу.
Мысли путались, Асия молчала. Поскольку у нее практически не было способностей, она сомневалась, что сможет уничтожить один или несколько темных фрагментов. В лучшем случае она могла спрятать их в потайной комнате, убедившись, что они надежно завернуты в черный шелк. Это не полноценное избавление, но все же лучше, чем ничего.
– Каролина сказала, что Регина начала меняться после прогулки у моря, – сказала Асия. – Изменение было настолько внезапным, что она это запомнила. Регина могла подобрать этот осколок на пляже…
– Что не облегчит нашу работу, – сказала Элен, вернувшись из кухни. – Пляжи здесь огромные, а ракушек очень много…
– Я могу снова связаться с Каролиной, чтобы спросить, помнит ли она их поездку в тот день, – предложила Асия.
– Это уже похоже на хорошее начало, – подбодрила Констанция, слезая с подлокотника. – Сегодня мы оставим тебя в покое. Постарайся не размышлять об этом слишком много, ладно?
– Я постараюсь.
Асия выдавала желаемое за действительное и подозревала, что друзья понимали это.
Асие ничего другого не оставалось, кроме как проводить вечер среды, сгорбившись над телефоном, когда посетители в ней не нуждались. Она делала все, чтобы приободрить Вик, которая на следующий день сдавала экзамен.
«Вик никогда ничего не делает наполовину», – сказала себе Асия, снова написав ободряющее сообщение. Когда Вик волновалась, то легко превращала муху в слона.
Но Асия понимала, что друзья познаются в беде и Вик действительно в ней нуждается. Она не могла злиться на поток полных паники сообщений о том, что Вик никогда не доберется до двойного диплома или не сдаст экзамен и никогда не станет адвокатом. Асия ожидала подобного мандража и скорее волновалась бы, если бы Вик не паниковала.
Нет, Асия беспокоилась, потому что не могла решить, отправлять ли Бену подготовленный документ. Каждый день с тех пор, как начала работать в «Крутящемся муравье», Асия заполняла таблицу с прибытием и уходом посетителей, чтобы развеять скуку. Она собрала данные за десять дней, и вырисовывалась очень четкая тенденция: после 18:30 никто не приходил.
С точки зрения рентабельности держать чайную открытой до восьми вечера – ошибка. Асия должна рассказать Бену, потому что, если кафе обанкротится, ее уволят и придется заново проходить через поиски работы – только одна эта мысль заранее вгоняла в депрессию. Но если она поговорит об этом с Беном, он может последовать ее совету и начать платить ей на полтора часа меньше.
Такая зарплата едва позволяла бы питаться, не говоря уже об оплате счетов за воду, электричество и телефон, – Асия предпочитала об этом не думать. Подводя итог, с одной стороны, молчанием она подвергала опасности чайную, а с другой – разболтав все, она заработала бы меньше денег. Казалось, что хорошего решения нет. Письмо Бену с прикрепленным новым графиком было готово, но…