Руки вспотели от предвкушения. Теперь Асия не сомневалась: она пристрастилась к магии.
– Вик вас победила, – сказала она им. – Когда я проснулась сегодня утром, перед домом стоял фургон. Вышел курьер и начал вытаскивать одну, потом вторую, а там и шестую коробки… Все с пляжными вещами, купальниками, солнцезащитными очками и подобным. Она, кажется, поняла, что я живу у моря.
Друзья засмеялись. Асия воздержалась от уточнения, что главным подарком Вик было то, что этой посылкой она показала, что уважает решение Асии остаться жить в Исмане.
Появился официант, и они сделали заказ. Асия положила конец разыгравшейся в голове борьбе между уткой по-пекински и аппетитным цыпленком, приправленным целым списком специй.
– У меня большой дом, – продолжала Асия, пока они ждали еду, – но если все будут и дальше дарить мне такие подарки, то в конце концов эти вещи меня выселят…
И действительно, с вечера в ратуше, восемь дней назад, она начала получать письма, которых не ожидала. Сначала в почтовом ящике оказалась городская газета, на которую она, как думала, не подписалась из-за отсутствия денег. Однако сверток отправили на ее имя, это явно не ошибка адреса. Когда Асия позвонила, ее поспешили успокоить: ничего платить не придется – ей предложили подписку на год, любезно предоставленную газетой.
Потом она стала получать небольшие посылки из разных мест: пробники духов, различные каталоги с выгодными подарочными сертификатами, украшениями из ракушек или фоторамками…
Двое официантов вернулись с блюдами, и Асия с большим усилием дождалась, пока они закончат расставлять тарелки перед гостями, пожелав приятного аппетита, прежде чем наброситься на утку по-пекински. Выглядело это, будто она не ела всю неделю.
– Да, подарки, – продолжал Анри, как будто это не совсем приятная тема, от которой они не могли уклониться. – Не знаю, осознали ли вы это, Асия, но для части населения вы своего рода… талисман. Последний потомок основателя города…
– Тебе не обязательно хранить все эти подношения, – пояснила Констанция. – В противном случае твой дом превратился бы в свалку.
– Да, я думала незаметно это все выкинуть…
– Нет! – перебила Элен с недоумевающим видом. – Тебе нужно поговорить об этом с Фелисией. Именно она занималась делами твоей матери и тети. Они были ровно в такой же ситуации, как и ты.
Асия поспешно жевала, чтобы проглотить и не говорить с набитым ртом:
– Что вы имеете в виду под словом «занималась»? Она придет забрать у меня весь этот хлам?
– Именно. Ты согласовываешь цену, и она все забирает.
– Цену?
Асия чуть не поперхнулась, хотя еда тут была ни при чем. Голод она уже утолила и теперь наслаждалась уткой по-пекински, растягивая удовольствие.
– Вы имеете в виду, что я буду перепродавать то, что мне надарили? Разве это немного не аморально?
– Помню, у меня состоялся такой же или почти такой же разговор с твоей семьей, – задумчиво начала Констанция. – Это произошло, кажется, двадцать пять – тридцать лет назад?
Анри кивнул, также погруженный в воспоминания. Элен, не выпуская бриошь из руки, проговорила:
– Фелиция ничего у тебя бесплатно не возьмет. Она бы рассказала тебе о том, что не может обкрадывать Рэйвенов… Поверь, она уже давно покупает все у твоей семьи. Ты должна пойти и увидеть ее магазин однажды: это настоящая пещера Али-Бабы…
– Хорошо, – сказала Асия, видя, что все за столом согласны.
На тарелке осталось несколько вкусных кусочков хрустящей, блестящей от масла утки, но голод отошел. То ли разговор так подействовал, то ли спешка проглотить предыдущие пятнадцать кусков за пять минут. А возможно, и то и другое.
Асия убедилась, что их никто не слышит, и понизила голос:
– Поскольку мне удалось расколдовать осколок, мы вернулись к исходной точке: я понятия не имею, где остальная часть атама. Я потратила кучу времени в потайной комнате в поисках зацепки… В витрине нет артефакта, который мог бы помочь; Лунный гримуар хранит молчание – а ведь я перефразировала вопрос не менее пятидесяти раз. В библиотеке много школьных учебников тети, у меня голова болит, когда я пытаюсь их читать. Я искала книгу, которая содержала бы заклинания для чайников вроде «сменить синее на красное» или «зажечь огонь без спички», но нет. Календарь на стене указывает старые даты, например «1758 год: последнее место в море, где видели русалку». Но об атаме ровно ничего. Короче, я уже не знаю, что делать.
Остальные обменялись взглядами. Констанция похлопала ее по руке:
– Мы понимаем твое разочарование, Асия, но… прошло всего две недели с тех пор, как проснулись твои силы. Не думай, что твои мать и тетя переходили от одного магического эксперимента к другому или что они сразу же находили решение любой проблемы. Это неправильный взгляд на вещи. Они познали то же разочарование, что и ты. Очень часто им приходилось довольствоваться ожиданием того, что судьба или случай обронят перед ними ключ к разгадке.
– Насладись вечером, – предложил Анри. – Ведь это твой день рождения. Ты должна… повеселиться с друзьями, а не ужинать со старыми гоблинами вроде нас.
– Ты никогда не будешь обделена приключениями и неприятностями, – согласилась Констанция. – Дай себе сегодня отдохнуть.
Асия кивнула: она могла примириться с такой программой.
Они вышли из ресторана, только когда начало вечереть. Асия посмотрела на небо, разлинованное широкими рваными полосами нежного розовато-лилового оттенка.
– Ты родилась в самый длинный день в году, – сказала Констанция. – Настоящая летняя девушка, вот кто ты.
Смешавшись с гуляющими туристами, они обогнули порт. Еда, как и окружавшая тишина, вызывали у Асии апатию. Она следовала за друзьями, не пытаясь выяснить, куда они ее ведут. Наконец Анри остановился перед темной аллеей и повернулся ко всем:
– Здесь?
Эти слова вызвали у Асии интерес. Два мрачных дома окружали пространство, где в тусклом свете фонарей угадывалась скамья. Отсюда виднелась темная масса лодок, медленно качающаяся на воде, и пятна света, отражающиеся то здесь, то там. Идеальное место для романтического свидания… или для засады.
Констанция подошла к скамье и прислонилась к ней, Элен села на самый край. Асия села в центре, разгладив голубое атласное платье.
– Мы искали подарок, достойный вашего девятнадцатилетия, – сказал Анри, все еще стоя. – Все казалось нам неподходящим.
– Поэтому мы решили поступить иначе, – продолжила Констанция.
Асия повернулась к ней, еще более напуганная. Констанция протянула маленькую карточку, на которую Асия посветила телефоном, – фотография. Тетя, улыбаясь, обнимала маленькую Асию. Она прикинула, что на снимке ей должно быть четыре или пять, не больше. Это точно она, но… у нее были не белые волосы. На этом фото они такие же, как у тети, ярко-рыжий цвет волос которой художники называли венецианским.
– Однажды, – объяснила Констанция, – твоя мама пришла домой расстроенная. Я не знаю, с чем именно она боролась, но… думаю, она еле выжила. Она и ее сестра доверили мне заботиться о тебе. Когда они вернулись, ты бросилась в объятия матери: у тебя все еще были рыжие волосы, как на фотографии. Она осыпала тебя поцелуями, как будто думала, что больше никогда тебя не увидит, что в некотором роде было правдой. Итак, ты сделала шаг назад и сказала: «Не бойся, мама. Я тут». И ты была такой милой и такой серьезной, говоря это! Я буду помнить это всю жизнь. Твоя мама начала смеяться и плакать одновременно, она обняла тебя еще крепче, а ты повторила: «Все закончилось, мама». А потом – но мы поняли это только позже – произошло что-то волшебное. Потому что на следующий день все смотрели, будто онемев, как ты подходишь к столу для завтрака. Твои волосы за ночь стали совершенно белыми, поглотив страх твоей матери, освободив ее. Я не думаю, что за тридцать лет, что я знала ее, я когда-либо видела твою мать в такой ярости на себя. Она дала себе обещание, что ты ничего не будешь знать о магии, пока не станешь достаточно взрослой. И я думаю, что она имела в виду твое совершеннолетие, когда говорила это. Поэтому она наложила на тебя заклинание, чтобы ты забыла, что она и ее сестра ведьмы.