– Но я ничего не сказал Гюставу или кому-либо еще, Асия! Клянусь тебе.
Она должна была чувствовать угрозу от его присутствия, но не чувствовала. Пальцы Алека, сжимающие плечи Асии, успокаивали. Она нуждалась в этом, хотя и сомневалась, что верит ему. Это не логично, но – увы! – логика не всегда управляла ею, особенно когда дело касалось Алека.
Как довести его до предела, чтобы наконец появился шанс увидеть то, что все это время скрывалось глубоко в его душе? Как этого добиться?
У Асии не осталось сил; ей все же нужно говорить.
– Возможно, тебе и твоему дяде не удалось разрушить чары, защищающие дом. Я спала с тобой несколько ночей; ты мог воспользоваться возможностью и сделать дубликат ключей. Но ты, вероятно, не использовал ее.
Алек покачал головой, наконец отпустив ее. Настала его очередь выглядеть на грани.
– Не делай этого с нами, пожалуйста. Не своди наши отношения к… плану, который моя семья придумала будто при моем активном участии.
– Но это же самое очевидное! Как еще объяснить, что самый горячий холостяк в городе выбрал такую девушку, как я? Дочь соперничающей семьи, о которой, по твоему собственному признанию, ты слышал так много дурных слов за столько лет?
– Мне нужно было сблизиться с тобой, да, я признаю это, – сказал Алек, сжав губы. – Узнать о тебе как можно больше. Посещение твоего дома стало неожиданной возможностью. Я делал именно то, чего от меня ожидал дядя, а потом случился тот вечер на скале… тот вечер, когда ты поцеловала меня.
Асия воздержалась от того, чтобы топнуть. Он продолжал возвращаться к теме этого несчастного поцелуя, без сомнения, чтобы отвлечь ее от более неудобных вопросов. Алек хотел поговорить об этом? Он собирался узнать правду об этом знаменательном поцелуе? Посмотрим, захочет ли он говорить об этом после того, как узнает всю правду!
– Поверь, Алек, я вовсе не собиралась тебя целовать. Я только что узнала, что авария, унесшая жизни тети и матери, произошла очень близко к вашему поместью, которое они покидали, когда врезались в бетонное ограждение. Увидев тебя той ночью, я думала о том, чтобы столкнуть тебя. Поэтому я пришла к тебе. Вот какой у меня был план.
Алек кивнул, словно понимая, что она чувствует и почему так себя ведет. Асия ждала совсем не такой реакции. Его должно было возмутить ее признание.
Ее голос возвысился, и она чуть не закричала:
– Я просто хотела тебя убить!
– Асия, ты была в том месте, куда я всегда избегаю смотреть, уезжая от родителей. Я видел это в твоих глазах, я видел, что ты знала о том, что здесь погибла твоя семья. Конечно, ты злилась на меня. Конечно, ты хотела столкнуть меня с обрыва, чтобы заставить заплатить за свои страдания. Ты могла толкнуть меня или выпустить пар, ударив. Я бы понял. Но ты поцеловала меня. У дочери соперничающей семьи, наследницы ведьм, о которых мне говорили с детства… не могло быть таких мягких губ. Вот о чем я думал в тот момент.
Асия не хотела даже допускать, что Алек говорит правду. У него должен быть какой-то дополнительный скрытый мотив. В противном случае их отношения не имели смысла. Она попыталась успокоить сердцебиение, такое сильное, что казалось, оно разнеслось эхом по всей комнате, и сказала:
– Допустим, ты понял то мое ужасное желание. Давай даже признаемся, что ты предпочел, чтобы я тебя поцеловала, а не ударила. Это далеко не объяснение. Я бросила тебя дважды, после той ночи и после нашего совместного дня у моря. Чудом ты простил меня. Может, потому, что тебе хотелось убедиться, ведьма я или нет? Поэтому ты возвращался снова и снова? Ты возвращался, потому что тебе приказали…
Еще до того, как она закончила, Асия поняла, что Алек движется на нее. Он больше не выглядел ошарашенным, он выглядел по-настоящему разъяренным. Алек преодолел расстояние между ними, чтобы наброситься на нее.
А она глупая ведьма-новичок, которая даже не знала защитного заклинания…
Он схватил ее за плечи и дернул наверх. Асия еще никогда так остро не чувствовала, что она ему не пара. Поскольку они знали друг друга, Алек никогда случайно или в шутку не использовал свою силу против нее. Она с некоторым опозданием поняла, что все красивые мышцы, которыми она восхищалась, служили не только для украшения.
Алек держал ее за плечи, будто она пушинка. Ноги Асии не касались земли. Он поднял ее, пока их глаза не оказались на одном уровне. Страх так сжал грудь, что Асия едва могла дышать.
– Правда заключается в том, что я был несчастлив от одной мысли, что ты можешь быть ведьмой, даже ведьмой без способностей, – сказал он. – Это правда, что ты отталкивала меня больше раз, чем я кого-то за всю свою жизнь. Это правда, что я не считал очень умным влюбляться в единственную девушку в городе, с которой моя семья не хочет иметь ничего общего. Можно подумать, Асия, у меня был выбор. Когда я увидел тебя в том изумрудном топе, который ты надела в первый день, в этих шортах, обнажавших ноги. Когда увидел твое ангельское лицо… Я был потрясен. Неужели это та самая ведьма, о которой я слышал с детства? Девушка моложе меня, очень красивая и казавшаяся совершенно потерянной?
Асия вздернула подбородок, как будто не была полностью во власти Алека. Она не согласна с формулировкой «совершенно потерянная». Странно думать, что она «очень красивая». Асия привыкла считать себя просто хорошенькой. Алек сузил иссиня-черные глаза, как будто знал, о чем она думает, и, придвинувшись еще ближе, так, что их носы соприкоснулись, сказал:
– Этого набора уже слишком много для одной девушки. Когда я понял, как мужественно ты приняла все трудности своей новой жизни, как ты отказалась, чтобы я подвез тебя… У меня не осталось шансов.
И он наклонил лицо, чтобы поцеловать ее. Не ласковый или нежный поцелуй, нет. Алек все еще был в ярости, все еще обижен на обвинения. Однако страх Асии исчез. Алек не причинял ей боли, хоть это и самый отчаянный поцелуй на свете.
Если это самое худшее, что он мог сделать в гневе, то ей нечего бояться. Не думая дальше, Асия обхватила ногами бедра Алека и заняла более удобное положение. Она ответила на поцелуй с таким же отчаянием.
Алек отшатнулся, как будто она ударила его. Он выглядел таким ошеломленным, что в другой ситуации Асия бы рассмеялась. Он пробормотал:
– Ты не должна так реагировать. Ты не должна…
– Не говори, что мне следует делать, а чего не следует, Алек Дивалло-Форсайт, – пробормотала она, расстроенная, что не может поцеловать его, потому что Алек отстранился.
– Не говорить? – сказал он нерешительно.
Алек ослабил хватку, но Асия не спускалась. Она вздохнула и сказала:
– Я не понимаю тебя, Алек. Действительно. Ты привязался ко мне вопреки здравому смыслу.
– И ты тоже, – сказал он с намеком на улыбку. – Сын соперничающей семьи на «Лексусе», чей дядя постоянно пытается ограбить твой дом? Не самое здравое решение.
Асия не смогла сдержать взрыв смеха, подражая Алеку. Они посмотрели друг на друга, на этот раз напуганные всем, что только что сказали, всем, что тяготило их отношения и с чем им постоянно приходилось бороться.
– Поцелуй меня, – сказала Асия.
На этот раз Алек не протестовал.
Травяной чай дымился в чашке Асии, сидящей на скамейке напротив Алека. Она смотрела, как поднимается ленивый пар, слишком уставшая от всех этих откровений, чтобы о чем-то думать.
Напротив нее Алек был поглощен тем же созерцанием.
– Думаешь, мы найдем в себе силы подняться по лестнице, чтобы лечь спать? – спросила она.
Он украдкой улыбнулся, потом лицо его снова стало серьезным:
– Нам нужно поговорить.
– Опять! А я думала, что мы провели за этим занятием полвечера!
Алек наклонил голову, как делал, когда не совсем разделял ее мнение:
– Нам нужно разобраться с этим наемником. Я ни за что не позволю тебе разгуливать с такой угрозой над головой.
Асия приподняла бровь, и он поспешил поправить:
– Конечно, ты можешь ходить где хочешь. Но эта история тебя беспокоит, не так ли? Ты думаешь, дядя заплатил, чтобы тот мужчина украл твои ключи. К сожалению, полагаю, он действительно на такое способен. Единственный способ докопаться до сути – спросить его. Завтра в полдень у нас будет поздний завтрак с семьей, как и каждое воскресенье. Стань невидимой и пройди со мной. Я поговорю с дядей, и посмотрим, что он ответит…