Вот интересно, а работа, на которую меня Волхов чуть не силком хочет взять, оплачивается? Или нет такой должности, как ведьма, и мне предстоит самопасом обеспечиваться, работая на них на общественных началах? И вот, кстати, мой долг перед майором и эта работа, что типа даст мне гарантию защиты, но опять же и обяжет, судя по всему, – это, так понимаю, разные вещи. Должна я лично Егору, и тут варианта отказаться нет, а от трудоустройства такого вполне себе можно. Вот только чем мне это грозит? Как бы Волхов мне вчера доходчиво ни пояснил, что я пока никто и заморачиваться из-за меня он с акцией устрашения не стал бы, но вероятность же подставы тотальной остается, так? Ну вот и откажусь я, а он опять мне как устроит жару. По-взрослому, ага.
Я, чувствуя себя ужасно по-дурацки, подошла к раковине на кухне и, крутанув кран, сунула под струю руку.
– Ну и что мне делать? – спросила шепотом и поежилась, нервно усмехнувшись. – Дебилизм, однако, полный.
Никакой реакции в виде тепла или холода не последовало.
– Как мне дальше-то быть? – спросила уже погромче. – Эй! Вчера меня тыкали и шпыняли, а сейчас чего тишина вдруг? Как мне поступить с Волховым? И как выживать-то?
Ничего. Ноль. Течет себе водичка, журчит и уходит в слив, как ей и полагается.
– Люда, а ты, походу, головкой-то чуток повредилась, – пробормотала, пялясь пристально на воду.
– Мне показалось, или ты со своими руками разговариваешь? – раздался голос Егора над самым моим ухом, и я с визгом развернулась, обрызгав и его, и себя.
– Да ну какого же черта! – заорала, хватаясь мокрой рукой в районе сердца. – Зачем так пугать? Умереть же можно от разрыва сердца!
– Что-то ты пуглива слишком для ведьмы, – подавшись ко мне, он с довольной ухмылкой чмокнул меня в висок и протянул несколько ярких пакетов, что держал в руках, мне, а парочку плюхнул на стол. – Нервишки стоит подлечить, Люда, они тебе теперь железные нужны.
– Это что? – спросила, глянув краем глаза.
– Одежда. Размеры глянул на ярлыках твоего. Должно подойти, а вот с обувью мог не угадать. Взял тридцать седьмой.
– Это дорогая одежда. – Я заглянула в пакеты еще раз. – Очень дорогая одежда, белье и обувь. И у меня тридцать пятый.
– Золушка, блин, – фыркнул он и стал выкладывать из пакетов на столе выпечку, что уже распространила ароматы на всю кухню, пробудив-таки мой аппетит.
– Майор!
– М?
– Я сказала, что это очень дорогие вещи, а учитывая, что я теперь безработная, то отдать тебе за них деньги не смогу.
– А я об этом упоминал?
– Нет, но ты хорошо до меня донес вчера политику партии насчет долгов в моей новой реальности.
– Люда, ну до абсурда-то не доводи, а. Это всего лишь тряпки, не ехать же тебе домой голой и босой. Считай это моим подарком тебе, как девушке, с которой я провел замечательную ночь. Или для тебя она таковой не была?
– То есть я тебе не должна ничего, кроме обещания вернуть стоимость вещей когда смогу? – не позволила я ему сбить себя с темы.
– Быстро учишься, девочка. Да, признаю, что ты ничего не должна мне… – он сделал краткую паузу, будто искушая меня попытаться подловить его, – за эти вещи, пищу и что бы то ни было, что я назову подарками тебе. Одевайся и садись ешь. Ну или можешь не одеваться, только футболку мокрую сними.
– Обойдешься, хитрый жук, – буркнула себе под нос и, забрав пакеты, пошла в спальню, где и оделась. И да, все подошло, даже белье. И э-э-эх, таких вещей я сроду не носила. Даже чуток покрутилась перед зеркалом, любуясь идеально севшим нежнейшим черным кружевом, прежде чем упрятать эту красоту под джинсы и пушистый жемчужно-серый свитерок до талии. Еще в одном пакете нашлась белая кожаная куртка с меховой оторочкой, а в коробке белые полусапожки на каблуке. Да уж, осталось губы накачать и брови по-модному обуродовать и можно выходить на охоту за папиком с глубокой мошной. Ага, и с головой еще что-нибудь у супердорогого мастера сделать, очки дикого цвета и формы нацепить, и готов образ. Ну и вкус у тебя, Волхов. Нравятся глупенькие смазливенькие куколки? Хотя они всем мужикам нравятся. С ними же просто. И им самим просто. А если подумать, так ли уж это плохо? Блин. А парня-то у меня теперь тоже нет. Год отношений прахом в один миг пошел. Но если быть честной, была ли перспектива у отношений этих? Разве что у меня в голове. Сейчас мне яснее ясного вдруг стало, что мамаша-тиранка не позволила бы Вадику на мне жениться. А он размазня и маменькин сынок и не ослушался бы и только и дальше тратил мое время.