Мурчик помалкивал. Он уселся у табурета и, склонив голову, внимательно наблюдал за мной.
— Хорошо сидим, — крякнул Кащей. — Жаль, соседа-змея тут нет.
Я промолчала. Хорошо, что змея нет, я не испытываю ни малейшего желания лишний раз встречаться с положившим на меня глаз Горынычем. Тем более, если змей хлебнёт при мне кащеевой наливки.
— Олеся, сколько ведьм на отборе? — поинтересовался Бессмертный.
— Десять.
— Значит, пятеро вас осталось. У тебя есть все шансы победить, — широко улыбнулся он. — Высшая ведьма сейчас на болоте комаров ловит, остальные — бестолочи, одна чёрненькая у тебя в соперницах остаётся. Так что думай. Коли царь в мужья не нужен, могу со змеем договориться, у него пересидишь. Вас же почти наверняка после меня к нему с каким-нибудь новым дурным заданием отправят. С огнём Данияр играет, на ответ напрашивается. Я часть ведьм заколдовал, змей еще какую-нибудь штуку отколет.
Превращение высшей ведьмы в жабу меня почти порадовало. С местного болота она вряд ли сможет пакостить конкуренткам. После отбора, когда Лукерья обретёт человеческий облик, ей уже не будет смысла делать мне гадости. А вот предположение о следующем задании Данияра меня тревожило. Лететь к змею я не собиралась ни по заданию царя, ни по протекции Кащея. С Горынычем пусть Любава общается, если она так хочет стать царицей. Интересно, кого еще из ведьм заколдовал Кащей? Впрочем, это я и так узнаю, когда вернусь в царские палаты.
— Мы со змеем знакомы, — нейтрально улыбнулась я, не отвечая на любезное предложение Кащея.
— Соседи, можно сказать, — вставил Мурчик.
Внезапно заныли десны там, где давно не было двух зубов, — сверху, с краю. Вставить их я так и не дошла. Вроде не видно, есть особо не мешает. Я еле сдержалась, чтобы не поморщиться. Подозреваю, что Яга должна знать какие-нибудь заговоры или рецепты от зубной боли, но я-то — не Яга. Боль становилась сильнее. Я машинально провела языком по дёснам. Оттуда торчало что-то широкое и острое. Зубы! Недостающие зубы росли, увеличиваясь с каждой секундой. Я чуть не выронила ложку. Это ещё что такое?
Я машинально перевела взгляд с Кащея на Меланью. Она менялась на глазах. Разглаживались мелкие морщинки под глазами, фигура становилась еще стройнее, овал лица — чётче.
— Ну вот, другое же дело, — с удовольствием заявил Кащей, переводя взгляд с неё на меня. — А то — на пять лет, ни то ни сё…
— Да, другое дело: лет пятнадцать долой, — одобрительно кивнул Мурчик.
Меланья вскочила и уставилась на своё отражение в самоваре.
— Батюшки, да я же девкой почти так и смотрелась! — её глаза засияли от удовольствия, она, чуть приплясывая, завертелась у самовара.
Я приподнялась и с опаской взглянула на отражение со своей стороны самовара. Так я выглядела лет в двадцать пять. Чуть худее, чётче контуры фигуры, намного моложе лицо.
— Я об этом не просила! — выпалила я.
— И впрямь малахольная, — усмехнулся Кащей. — Старые ведьмы передрались бы смертным боем за варенье из молодильных яблочек, а ты еще чем-то недовольна.
— Очень хорошо получилось, — неожиданно встал на его сторону Мурчик. — Просто красавица писаная.
Я раздражённо покосилась на кота. Нашёл, чему порадоваться и в чём поддержать Кащея! О наливочке, значит, предупредил, а о такой «мелочи», как молодильное варенье, промолчал.
— И что, мне в таком виде у царю Данияру лететь? — возмутилась я. — Мы так не договаривались. Там и так озабоченный царевич по ночам приключений ищет, а царь невесту выбирает. Не хватало мне ещё к ним в таком виде заявиться!
О том, какие сложности меня ждут в моём мире, я сказать не могла, но главная проблема была именно в них.
— Не хочешь к царю лететь — так не лети, — рассудительно произнёс подвыпивший Кащей. — Хочешь, повредим тебе ступу и будем тут до конца отбора её чинить? Или к соседу, змею, отправляйся. Кстати, что там за царевич такой, которому по ночам не спится? Могу его в летучую мышь превратить на месяц-другой. Полетает, подумает, глядишь и не будет больше ведьм тревожить.
К змею я не собиралась ни в коем случае. Засесть у взрывного Кащея вместе с Мурчиком и изображать починку ступы — тоже опасно. Кот быстро доведёт бывшего хозяина до белого каления.
— С царевичем я сама разберусь, — упавшим голосом сказала я. — Спасибо за угощение, нам наверное пора.