У моих ног сидел чёрный кот. Очень надеюсь, что совсем скоро Ирию не придётся таиться, а царский отбор невест, ко всеобщему удовольствию, закончится. У стены терема уже стояли четыре ступы: все оставшиеся на отборе «невесты» уже вернулись. Я приземлилась почти мягко. Выбравшись, подхватила со дна ступы узел с блюдом и тремя молодильными яблоками, в другой руке был горшочек с бесценным вареньем. Чёрный кот важно вышагивал впереди. К одному из окон приникла Любава в светлой рубахе и тёмном платке с бахромой. Ведьма весело посмотрела на Ирия, перевела взгляд на меня и подмигнула. Я улыбнулась Любаве. Теперь можно и расслабиться с главной соперницей — делить нам нечего.
Василиса выбежала навстречу с радостными приветствиями.
— Я уж думаю, когда ты прилетишь-то! Ну как, есть чего для царя-батюшки? — шёпотом спросила она.
— Не знаю ещё, завтра увидим, — отозвалась я.
— Ох, зол он на ведьм, — покачала головой женщина. — Всё, как одна, бестолковые, говорит. Царевичи Добродел и Елисей весь день спрашивают, кто из вас вернулся да чего с собой привезли. Еремей собирается, коли завтра толку не будет, сам к змею сходить и купить у него яблоко, чтобы родителя в обычный вид привести. Нянька у царя-батюшки целыми днями сидит, другие к нему и заглянуть боятся, гневается он уж очень сильно.
Я сочувственно кивала. Да, Еремей среди царевичей самый разумный, ему бы и Лукоморьем править. Надеюсь, нянька постепенно подведёт царя Данияра к этой мысли.
В коридоре терема Василиса о царе уже не говорила, а громко рассказывала радостную новость: в стольный град начали возвращаться коты. Один уже прибился ко двору вдовы Дарины, другой пока шатается по улицам, и горожане всячески стараются заманить его к себе.
— Это ты, Мурчик, слух пустил, что коты в стольном граде нужны? — нежно глядя на Ирия, спросила Василиса.
— Да, сказал на днях в одном селении, — важно подтвердил он.
Я мучительно соображала, когда Ирий успел пообщаться с котами. Видимо, в тот день, когда за шкирку притащил в дом Мурчика. Подозреваю, что последние деньги в избушке Доклика потратит на молоко для котёнка. Ну и ладно, зато домовому не скучно, и в доме будет уютный серый комочек на ножках. Запасы есть, царь Данияр, надеюсь, заплатит хотя бы часть того, что обещал, а потом и молодильные яблони дадут первые плоды.
— Как думаешь, хватит у Доклики денег на молоко? — тихо спросила я, когда мы остались с Ирием вдвоём.
— Молоко ему и без денег каждое утро присылают, — невозмутимо ответил тот. — Я же в селении был, заглянул к Марьюшке — той, что с тремя детьми, хозяйством и блудливым мужем. Довольна она очень. Говорит, как ты Меланью из селения забрала, так муж теперь дома ночует. И относиться к ней лучше стал, и помогает больше. В общем, считай, что дань я на баб селения наложил: литр молока, пять яиц, ну и мука, овощи-фрукты-ягоды — кому чего и сколько не жаль. Каждую ночь для филина в условленном месте бабы оставляют, тебе в благодарность. Я-то думал, Доклика на сыр, масло, сметану это молоко пустит, а оно еще и котёнка выкармливать пригодится.
— Мне-то почему не сказал? — я улыбнулась.
Рассказать кому — не поверят. Замужние женщины благодарят меня продуктами за то, что выдала замуж местную жрицу любви, и мужьям теперь не к кому ходить.
— Не уверен был, что одобришь, — помедлив, признался Ирий. — А денег сейчас в доме действительно мало. Яга откладывать не любит, что платили, то и тратила. Селянки, кстати, чего только не прислали. И мясо, и муку, и крупы, и варенья-соленья.
— Очень даже одобрю, — я плюхнулась на кровать. — Силой ты, я так понимаю, ни у кого продукты не требовал?
— Разумеется, нет. Такие вещи в Лукоморье в благодарность даются — за помощь или защиту, — успокоил меня муж. — Ну что, няньке знак подать?
Я кивнула. Чёрный кот вынырнул в коридор. На столе лежал так и не развязанный узел с блюдом. Я не собиралась показывать спрятанные в нём яблоки никому, кроме няньки царевичей.
Старушка занырнула в комнату минут через десять. Острый пытливый взгляд прошёлся по моему лицу.
— Доброго вечера, — быстрым шёпотом сказала она. — Ну как? Расколдуется Данияр-то завтра?
— Доброго вечера. Расколдуется, — пообещала я. — Ты его и расколдуешь. Можешь даже сегодня это сделать. Дашь царю-батюшке яблоко, как съест — прежним станет. И ещё — варенье вот это в горшочке сегодня с чаем съедите, — я кивнула на кащеевский подарок. — Только ты и царь Данияр, пополам. Не вздумай ничем с царевичами делиться.