я жила с комфортом.
Приведя себя в относительный порядок, я, спотыкаясь на ходу и смотря
на мир сквозь глазки-щелочки, с трудом, но все же вернулась в свою
комнату. Ясочка, стоявшая наготове, тут же подала мне легкий шелковый
халатик, в который я, кое-как попав в рукава под смешки горничной, наконец-таки влезла. Вот дождется: превращу в стрекозу и в банку посажу
себе на потеху…
- Зови его, - усевшись на постель и обложив себя подушками, велело
мое сиятельство.
Ники вошел уставший и озабоченный, с яркими фиолетовыми
синяками под глазами. После массовых убийств в Китеже несколько недель
назад он забыл про сон, отдых и личную жизнь и практически все время
проводил на плацу, безжалостно гоняя своих подчиненных, показавших в
том деле отвратительную выучку. Результаты уже впечатляли, но оборотню
все было мало, и несчастных стрельцов поднимали в пять утра, позволяли
полчаса пообедать в двенадцать и отпускали на отдых в десять вечера, когда
в столице начинался комендантский час. До кроватей доходили не все.
Многие валились спать прямиком на плацу и на утро получали
дополнительные задания за нарушение режима. Попущение было только тем, кто по графику патрулировал улицы или же дежурил у меня в канцелярии, так что желающие на эти две далеко не легкие работы никогда не
переводились.
- Шикарно выглядишь, - нахально заявил оборотень, без стеснения
плюхаясь в кресло напротив постели.
- Зеркало рядом, можешь обернуться и на себя полюбоваться, - не
осталась в долгу я.
Друг фыркнул.
- Скажи мне, Лена, кто первый назвал тебя 33 несчастья? Пойду этому
человеку в ножки поклонюсь.
Вот же умник.
- Ники, я полночи не спала, чтобы от тебя сомнительные комплименты
выслушивать?
- Ладно, не ершись. Признаю, погорячился. Лучше скажи, куда мой
стрелец подевался?
- Который?
- Тот, что к тебе в дежурные вчера напросился.
- Понятия не имею. Я отправила его проводить до дома задержанного, а
сама пошла спать.
- Да? Очень интересно. В казарму он не вернулся. И кого же он
провожал?
- Козьму-шорника. Тот почему-то за три квартала от дома после десяти
часов ночи «гулял». Вот патруль его и поймал. Ну и ко мне, ясное дело, препроводил.
- Так… Ладно, пойду разбираться.
Оборотень ушел, а я, взглянув на часы и осознав, что мои работодатели
давным-давно закончили свою трапезу, направилась прямиком на кухню: завтракать.
Максимилиан Цирин:
До начала лета осталось буквально три-четыре недели, хоть солнышко
немилосердно припекало уже сейчас. Большинство адептов, успешно сдав
экзамены и пройдя обязательную ежегодную практику, уже разъехалось по
домам до сентября, оставив в академии все полученные за год знания. Их не
особо удачливые товарищи должны были ждать переэкзаменовки в конце
июня. Именно тогда я и принимал решение, оставить ли этих лоботрясов
продолжать обучение или отправить восвояси, предварительно запечатав их
магию.
Кроме двоечников, остался еще и Арни. Возвращаться ему, за
неимением дома, было некуда. И естественно, что его невозможно было
вытянуть сейчас из местной библиотеки. Парень там дневал и ночевал, забыв
напрочь даже о еде. Вместо пищи он с жадностью поглощал очередные
порции информации. Дух-хранитель не раз жаловался мне, что ему
приходилось вызывать шушанов, дабы отвести ненасытного до новых знаний
адепта к нему в комнату. Впрочем, и в своей комнате Арни усиленно читал
все, что только попадалось под руку, и я уже всерьез опасался за его
здоровье.
- Господин ректор, да что же это такое делается-то? Да как же это
возможно-то??? Да это ж у них у всех ни стыда ни совести нет! – В мой
кабинет ворвалась, сметя на своем пути моего верного секретаря-эльфа, худенькая женщина среднего роста, с ярко-карими глазами и длинными
волосами необычного серого цвета, на вид довольно молодая и симпатичная.
Поговаривали, что в ее роду когда-то давно отметились дриады, поэтому-то
преподаватель флоры Вареника Бориславская за те несколько десятков лет, что я ее знаю, и не постарела ни на каплю. И вот теперь самый скромный и
тихий преподаватель магической академии, постоянный объект насмешек и