злобному карлику, я встала сбоку от парчовой портьеры, полностью
закрывавшей меня от остальной любопытной публики, и наблюдала, как
разглядывает «высший свет» новую необычную игрушку: во взглядах, обращенных на графа Жильда, смешались разные чувства: любопытство, интерес, страх, насмешка, презрение, брезгливость, отвращение, ненависть.
Надо же, как разнится отношение к карлику. Ну-ну. Это его еще «в деле» не
все видели.
1 Нарец – бог-создатель во фрезийском пантеоне.
Маленький уродец шел быстро и уверенно, буквально рассекал толпу.
Вскоре он уже был посредине самого большого зала во дворце. Именно в том
месте было поставлено нечто вроде высокой деревянной трибуны, за
которую следовало встать «дорогому гостю», чтобы все собравшиеся смогли
лицезреть его. Их Величества по моей настоятельной просьбе сидели в
удобных креслах в углу зала, невидимые для постороннего взгляда. Василиса
попробовала было возмутиться моим решением, но я отвела свою
дражайшую подругу в сторону и посоветовала не спорить со мной, если, конечно, она не хочет, чтобы Елисей на этом вечере внезапно узнал все её
многочисленные тайны и секреты. Её Величество моим советом прониклась
и, больше не споря с придворной ведьмой, покорно уселась в поставленное
для неё кресло, позволив закрыть себя и своего супруга пологом
невидимости.
Граф Жильд, как обычно, решил идти от простого к сложному, желая
«разогреть» толпу, подготовить ее для жарких ссор и скандалов: сначала
были показаны простенькие фокусы, повторить которые, не помогая себе
магией, смогла бы даже я. Однако же на собравшихся во дворце они
произвели положительное впечатление. Многие аристократы и часть купцов
тут же расслабились, начали удовлетворено улыбаться, потянулись к легким
закускам и спиртным напиткам, выставленным гостеприимными хозяевами в
изобилии на резные лакированные столики. Довольный успехом, карлик
ухмыльнулся и усложнил номера: начал отгадывать различные числа, прямо
как дрессированная собачка в шатре шапито. И ведь что интересно: ни разу
не ошибся и не сбился. Впрочем, при должной упорной тренировке и здесь
нет ничего сложного. А у Жильда было достаточно времени, чтобы улучшить
свои разнообразные умения и навыки.
Когда уже наслышанные о былых «подвигах» графа в Китеже гости
наконец-то перестали ждать от него какого-либо подвоха и под влиянием
напитков забыли обо всех его дурных качествах, «звезда вечера» неожиданно
вновь показал свою истинную гадкую суть: визгливо и громко, как
истеричная старая дева, впервые увидевшая в своей комнате голого мужчину, пристально уставившись на одну конкретную гостью, девушку, стоявшую
неподалеку от него, практически не мигая, он начал читать очередное свое
«пророческое» стихотворение, и я, боясь упустить кадр или слово, немедленно сжала в руках самозаписывающий кристалл, магическую
новинку, несколько дней назад с трудом выпрошенную у Цирина как раз для
подобных случаев:
Колокольный звон над землей звенит,
А у девушки боль в груди щемит:
Ей сегодня замуж надо выходить,
Горечь дней несчастных надо ей испить.
Муж ее - красавец с бородой седой,
Но не он ей люб, люб ей молодой.
Да со счастием она распрощалася, А душа-то в клочья растрепалася.
Колокольный звон - утро вешнее,
А спокойствие ее только внешнее.
Вот карета к храму примчалася,
По ступенькам девица поднялася.
Взгляд ее по всей по толпе скользит,
А в толпе её мил-дружок стоит.
А в глазах его горе плещется,
Горе плещется, смерть мерещится.
Вскрикнула она, заметалася,
А сердечко-то от боли разорвалося...
Колокольный звон над землей звенит.
А девица в храме, во гробу лежит2...
Да уж, очень веселая и жизнеутверждающая вещь. Карлик опять в
своем репертуаре. И ведь главное, судя по мертвенной бледности, стремительно заливавшей щеки местной красавицы, снова угадал. Ну все, хватит с меня.
Жильд, довольный созданным им переполохом, хотел раствориться в
толпе и ужом выскользнуть из зала, когда я решительно преградила ему
дорогу. Один взмах рукой – и на месте графа уже неподвижная статуя.
Ничего, дружочек. Ты столько раз погружал своих жертв в стазис. Теперь и
сам потерпи.
На глазах у резко замолчавшей изумленной публики я открыла