От Диаса также не скрылась её рассеянность. Пару раз он заставал её в комнате или за обеденным столом в полном одиночестве. И будь то недошитый платок или тарелка щей, она не проявляла интереса. Чтобы как-то её развлечь он поручил слугам проводить её по нижнем этажам и если честно, это даже ненадолго помогло её отвлечь. До этого госпожа и не задумывалась на каком этаже находится и сколько их ещё внизу, и сколько там ещё не отысканных ею залов. Она еще никогда не спускалась вниз. На первом этаже было много людей. Больше чем она когда либо видела, а особенно много там было детей. Они обступили служанок и с интересом всматривались в её светлое лицо и она была не против. Но это мимолётное разнообразие не возымело действия, госпожа осталась такой же задумчивой, погружённой в себя с застывшей на губах улыбкой.
Желанный день приближался. Краски в голове госпожи становились ярче и насыщенный, образы становились ясней, но в голову к ней стали пробираться волнения. Несколько раз в час она замирала напротив зеркала и оценивающе осматривала свой наряд. Она так остро сверлила юбки взглядом что если бы было возможно они бы уже задымились и загорелись. Её терзали сомнения. Служанки уже дано протрещали какой же Совет возвышенный и статный, величественный и царственный... а она? Она хоть немного вписывалась в его круг? Наверняка нет. Кем она была до этого? Нянькой для маленькой девочки... Разве это вяжется с эпитетами статный и величественный? Тоже наверняка нет. И разве член Совета может носить такие платья?... Такие... такие... Нет с платьями конечно было все прекрасно. Они были красивые и воздушные, но разве гордый Совет такие носит? По их описанию кажется, что их наряды вышиты из алмазного шёлка да и сами они - изваяни белого золота. Ни то что она.
Лежала в кровати она долго. Уже стрелки прошли в двенадцать, а никто не приходил её поднимать. Обычно служанки рано утором заходили за ней, так что та ели успелава улечься после ночных прогулок.
Госпожа поднялась опустив ноги на пустой пол. Кукушка прокуковала уже который час, а никто за ней так и не пришёл. Она подождала ещё немного.
Её комната была пуста, но пустой её могла назвать лишь госпожа, остальным бы эта комната показалась бы совершенно обычной и даже уютной. Был здесь и небольшой камин, и деревянная мебель даже большое окно через который виден сад. Но не было здесь ничего особенного, за что бы мог глаз зацепился, никакого выделяющегося пятна, ничего интересного. Даже углы в комнате были какими-то не острыми, тень мягко садилась туда как летучая пыль, на ровно поставленные табуретки. Четыре стула были ровно представлены к столу, ровно по центру единая свеча. Шкаф, единственный шкаф в аккурат напротив окна, за которым виднелось идеально круглое озерцо, что будто специально вписывалось в квадрат стекла.
И когда выдавалась минутка тишины и одиночества госпожа старалась не рассматривать комнату, такую серую и глубокую как лужу. Глубокую потому, что только взглянешь, так сразу время проседает и будто затягивает в сыпучую тишину. И покажется вдруг, что время здесь измеряет не трескучая стрелка или звенящий песок, а медленно садящаяся на тебя пыль. А лужа, потому что прозрачная, прозрачна до простоты. И почему никто этого не замечает?
От того на пустующей полке теперь пребывал беспорядок. Такой красочный и бодрящий, такой живой, здоровый. И бывало взглянешь на него после созерцания пустоты так дрожь по кожи пробирает. Хрустальный кубок будто сам собой блестел без какого либо света, а яхонтовая шкатулка так будто приплясывала на кривых ножках. Госпожа улыбалась. Просто сидела и улыбалась, а если бы не хотела чтоб её прервали еще и засмеялась бы. Засмеялась бы над всей этой простатой и пустотой которая так позорно ей проиграла.
Когда стрелка уже почти совершила ещё один оборот госпожа поднялась. Сегодня же такой день, она просто не может прождать их всё время. И только после этой мысли она будто проснулась. В миг схлынула утренняя тягучая волна, что обычно спадает только после завтрака, и что-то совсем другое её захлестнуло.
С тряской в руках и сбивчивым дыхание она стала выкидывать из шкафа наряды. Шёлковые юбки и кружевные воротнички были бесцеремонно кинуты на пол и забыты. Ни разу они не терпели над собой такого обращения и если бы были людьми, то учинили бы скандал, но в данный момент они бы наверно побоялись сказать и слово и просто отошли бы в угол прикрыв веерами напудренные личики. Госпожа металась от шкафа к зеркалу и обратно. Она и не думала что служанки могут так подло с ней поступить. Как она сможет без них привести себя в достойный вид? Неужели она их чем-то обидела раз они ей так отомстили?