Валдис понимал, что так банально объявлять о своем решении жениться не принято, но именно сейчас иначе было нельзя. Ему казалось, промолчи он, и это будет означать предательство, а в глазах Венды он будет выглядеть трусом. Он не слышал затянувшейся тишины, вернее, слышал, но именно это еще больше разгорячило и подстегнуло его. Теперь-то ему стало ясно, почему Венда держалась так странно. Он вдруг сам ощутил всю ту тяжесть, что давила на хрупкие плечи девушки. И это чистое существо в одно мгновение стало ему намного ближе и дороже. А эти… эти невежды семидесятых годов двадцатого столетия, смакующие тут пикантные темы, издевающиеся над муками человека, над…
— Не спеши с выводами, — охладил его серьезный голос Екаба. — Не ты первый обвиняешь всех в невежестве. Прежде выслушай…
Валдис подавил в себе недовольство, иронически улыбнулся.
— Ну что ж! Говорите, я слушаю!
— Вот и прекрасно! — искренне обрадовался Екаб. — Настоящий ученый должен учитывать все факты, даже те…
— Извини! — оборвал его Валдис. — Ты в курсе дискуссии о науке и лженауке проходившей на страницах «Литературки»?
— В курсе, и читал очень внимательно, — спокойно ответил Екаб.
— Ну и как?
— А никак. — В голосе Екаба сквозила явная ирония. — Так и остались каждый при своем мнении. И наиболее высокопоставленные высказывают отнюдь не всегда верную точку зрения.
— При чем здесь точка зрения? — возразил биолог. — Нас интересует ведьма.
— Да, да, страшно хочется узнать, — нетерпеливо произнесла блондинка, тем не менее оглянувшись на дверь.
Валдис тоже не прочь был узнать о грешных делах ведьмы, но он молчал, так как боялся услышать нечто такое, что перечеркнуло бы все, что случилось ночью. В глубине души он испытывал чувство стыда. Как же так? Он сидит и слушает, как публично судят скромную, несчастную и в своем несчастье еще более трогательную девушку? И будет спокойно выслушивать эти средневековые бредни? И Екаб вместе с ними? А если она вдруг войдет… Он вспомнил гордое, одухотворенное лицо Венды, болезненный изгиб губ, вспомнил, с каким усилием она подавляла в себе разгорающееся чувство, как пыталась разорвать заколдованный круг. Вчера поведение ее Валдису казалось иногда нарочитым, в чем-то даже вызывающим, но сейчас, когда он узнал, что ее считают ведьмой, что над ней висит это идиотское проклятье, он все понял и простил. Венда в его глазах словно бы даже возвысилась не только как красивая женщина, но и как неординарная личность, наделенная самообладанием, редчайшим чувством такта, великодушием и другими самыми прекрасными человеческими качествами. Она была гораздо выше своего окружения. Валдис внезапно пристально взглянул на Екаба Меллезера. Неужто и друг станет на сторону тех, кто чернит Венду? Екаб, эрудицией, философским складом ума, способностями которого он восхищался еще в те годы, когда тот преподавал им биохимию? Меллезер прочел тогда всего несколько лекций и провел один семинар, но с Валдисом они успели подружиться. Их потянуло друг к другу как влюбленных — оба были влюблены в науку, в поиски нового. Дружба не обманула ни того, ни другого. И вот сейчас настал момент, когда все будет перечеркнуто?
— Алекс! — обратился Екаб к одному из сидящих напротив. — Расскажи все, что знаешь о ведьмах. Пусть факты исходят из первоисточника.
— Давай, Алекс! — толкнул его в бок пьяный сосед, обвинявший Валдиса в том, что тот целовался с ведьмой.
— Она может войти, — с опаской возразила жена биолога.
— Пусть входит! — отмахнулся пьяный. — Она знает больше нас.
Валдис чувствовал, что обязан вмешаться, но желание узнать эти дурацкие факты, которые заставили местных жителей поверить в колдовство, оказалось сильнее. В конце концов он должен все знать. И чем раньше, тем лучше — это даст ему возможность опровергнуть факты, нейтрализовать их. И еще лучше, если это произойдет в присутствии многих. А еще лучше, если его возмущенные слова дойдут до Венды. Валдис понимал, что ведет борьбу не только за свою любовь, ведет борьбу за нечто гораздо большее — за науку. Он был готов. Да, он целовал колдунью. Но это только удвоило его силы.
Алекс опустил голову — воинственный вид Валдиса, его напряженное лицо поубавили в нем пылу.
— Кажется, в году пятидесятом, а может и позже, — начал он медленно, — когда дела в колхозе шли ни шатко ни валко и мать ее Валла как раз похоронила своего второго мужа, явился из Риги умный лектор. Представился специалистом по ведьмам.
— Специалистом по ведьмам! — иронически подхватил Валдис и засмеялся. Но его никто не поддержал.