— Стафиллококковая инфекция в оболочке мозга, — добавил Екаб. — Это мне врач сказал.
— А третий? — спросил Валдис, дрожа от нетерпения.
— Альберт Ракуп, — уточнил Уллук. — Тут сказать трудно. Дома умер. Ничего наружу не появилось…
— Как ничего? — возразила его жена. — Рвота-то у него была.
— Ах, да, — Уллук потер лоб, видно» досадуя на свою забывчивость. — Должно быть, пил много… Да, с желудком у него что-то было. Думали, рак. Потом все суставы распухли. Но так ничего и не выяснили, потому что Альберт врачей не давал звать. Валла еще к моей Ольге приходила, плакала, жаловалась, просила, чтоб я его уговорил. Но Альберта было не переломить. Он, видишь ли, ни разу в жизни не болел и решил, что так и проживет здоровым, если только врачи его не отравят лекарствами.
— И все же умер? — спросила жена биолога.
— Умер, — подтвердил Уллук. — А потом и старики его от такой же хвори в желудке и от распухших суставов в могилу сошли.
— И правда там какая-то тайна, — вздохнула жена биолога.
— Какая тайна? — сердито спросил Валдис. — Ведь каждый из них умер от своей болезни. Какая тут может быть тайна! Выдумки все это. Фантазии. И в результате люди вытолкнуты из общества. Наперекор разуму…
— А чего это у тебя утром горло болело? — внезапно подал голос подпивший, обращаясь к Валдису.
Этот дурацкий вопрос нарушил весь настрой, возникший под влиянием приведенных фактов. Надо было как-то восстановить его.
— Горло у меня болело, потому что я ночью замерз.
— Мне тоже было холодно, почему же у меня не болит? — не отступал подвыпивший.
— Таким способом ничего не докажешь, — отмахнулся Валдис.
— Это отчего ж? У всех, кто целовался с ведьмой, болело горло! — вскипел оппонент. — У всех!
Валдис засмеялся.
— Откуда вам это известно? Может, и с вами так случалось?
Мужчина смешался.
— Так вот, я скажу — да, случалось. Что было, то было.
— Да уймись ты, — пыталась утихомирить соседа жена Уллука. — С чего бы это тебе, женатому человеку, якшаться с ведьмами? Людей-то с толку не сбивал!
— Так вот — якшался, и еще как, свое и получил, — настаивал подпивший. — Да не с молодой, она меня, старика, и не подпустит, а вот с матерью, с Валлой, — было!
Валдис испытывал чувство брезгливости, слушая это.
— Вы слишком много выпили, — холодно возразил он и отвернулся. — Какие еще факты? — обратился он к Екабу.
— На счет болей в горле говорить есть все основания, — тихо ответил Екаб. — Когда у Валлы умер второй муж, она больше замуж не пошла — побоялась. А была еще женщина в самом соку. Стала, как говорится, принимать то одного, то другого… Вот тогда-то у всех горло и болело…
— Тише, она может войти и услышать! — Инга дотронулась до руки мужа.
— Нет, так рано она не придет, — успокоил ее Екаб. — Вот тогда-то и пошла в ход фраза: горло болит — с ведьмой целовался. Так что есть в этом какой-то резон. Только не пойму, какой. Врачи их проверили, установили, что женщины абсолютно здоровы — ни воспаленных миндалин, ни испорченных зубов.
— А не фантазии ли все эти разговоры? — засомневался Валдис.
Екаб помолчал, а потом отрицательно покачал головой.
— Нет. Они возникли не на пустом месте.
— Но в чем причина?
— Не знаю.
— Ах, не знаешь? Но это не аргумент.
— Послушай, что ты артачишься? Не станешь же ты, молодой, многообещающий ученый, утверждать, что не признаешь слов «не знаю»?
Валдис осекся. Что касается незнания, тут, конечно, Екаб прав. В конце концов, друг ведь не обвиняет Венду, просто признает, что не знает ее тайны. Это вполне вероятно.
— Ты считаешь, они это делают нарочно?
Екаб пожал плечами.
— Думаю, что нет, — сказал он. Хотел еще добавить, что, по его мнению, и Венда, и ее мать, и бабушка неплохие люди. Отзывчивые, доброжелательные, честные. Но сердце его внезапно сжалось от страха: а что, если эти его слова окажутся роковыми? И только добавят Валдису решимости исполнить данное в горячке обещание жениться на Венде? Где-то в глубине души, под всеми научными рассуждениями и фактами, жило абсолютно твердое убеждение, что тогда друг окажется на краю гибели, смерть станет настолько реальной, что лучше об этом не думать.