Валдис ощутил в груди странную пустоту. Казалось, Уллук переманил на свою сторону всех присутствующих, никто больше не сомневается, что все это на самом деле злые чары и он один должен нести тяжесть и испытывать страх за себя и за Венду. К тому же — и это Валдиса задело не меньше — крестьяне оказались более искусными ораторами, нежели ученые. Конечно, на их стороне были факты. К тому же проблема эта занимала их давно, но разве ж это значит, что ученые должны отступить?
Валдис посмотрел на доктора, против которого и была в основном направлена атака Уллука и который, по мнению Валдиса, мог дать решающий отпор. Вид у доктора был озадаченный, казалось, за едва заметной усмешкой он скрывает растерянность. Напряженный разговор, неожиданный ход мыслей выбил и Валдиса из колеи, так что и он ничего вразумительного ответить не мог. Оспаривать факты Валдис не отважился, так как знал, что Венда действительно внебрачный ребенок. Валла прижила девочку с кем-то в городе, но он даже думать об этом не хотел, тем более говорить вслух, поэтому умоляюще смотрел на доктора, мысленно заклиная того не молчать, ответить, заткнуть рот этому заносчивому старику Уллуку, хотя в то же время сам не верил в благополучный исход.
Внезапно доктор, набрав побольше воздуха и скрестив на груди руки, как это до него сделал Уллук, сказал со смешком в голосе:
— Говорите, ни от одного из четырех мужей ни одного живого ребенка? А известно ли вам, что в нынешнем столетии чуть ли не каждая шестая-седьмая латышка вообще не имеет детей? Поверьте, очень скоро перестанут обращать внимание на людей бездетных, наоборот, будут удивляться тем, кто еще рожает… Что ж, по-вашему, все остальные ведьмы? Так это прикажете понимать?
Кто-то засмеялся, и это разрядило обстановку. Аргумент, конечно, был неубедительным, однако создал настроение, не менее важное для подобного рода публичных дискуссий — разрядил атмосферу, поменял знак эмоционального заряда с отрицательного на положительный. Очевидно и Екабу было небезразлично, чья возьмет, и чтобы спасти честь мундира он внезапно бросился на помощь доктору, воспользовавшись возможностью сообщить достаточно щекотливый факт и при этом не обидеть Венду. Он крикнул:
— Но Венда все-таки дочь Валлы! Были бы мужчины настоящие, и ведьмы бы рожали. Мужчин нет. Вот в чем беда!
В комнате все снова засмеялись.
Валдис чуть не крикнул: «Правильно!», но вовремя остановился. Он уже однажды высказал свои претензии на роль мужа ведьмы.
— Правильно! — подхватил доктор его мысль. — Ведь молодая ведьма — дочь Валлы, если я правильно понял? И у той тоже есть мать.
— Эге! — заново захмелевший сосед Алекса даже вскочил. — А ты знаешь, начальник, — он указал пальцем на доктора, — кто ее отец?
— Не знаю, — улыбаясь, ответил доктор. В подобного рода дискуссии он участвовал впервые в жизни и это его веселило. — Не знаю, товарищ, не знаю, — повторил он, наблюдая, как его оппонент долго и безуспешно пытается глотнуть воздух.
— А я знаю! — вскричал сосед Алекса. — Ведьмак это был настоящий, понимаешь? Ведьминской породы. От честных людей дети у них не рождались и никогда не народятся. Понял?
— Доказательства? — спросил доктор спокойно, но с явным любопытством в голосе.
— Доказательства? — переспросил крестьянин. — Доказательства? — казалось, он вот-вот признается, что ответить на вопрос не может.
— Да, — доктор перешел в нападение. — Есть ли у вас доказательства, что у законных мужей ведьм были дети от других женщин? Может быть, они бесплодны.
— Хм! — иронически хмыкнул оппонент. — Ну как же, женился Силинь в прошлом годе. У них будет… Ольга, — обратился он к жене Уллука, — как ты говорила?
— Да, — подтвердила женщина. — Хоть и просили меня, чтоб никому не говорила, но раз уж так… Жена его на четвертом месяце.
— Вот тебе и доказательства, начальник! — обрадованно воскликнул подпивший. — С другими есть. С ведьмой не было.
— Кто такой Силинь? — шепотом спросил доктор у Екаба.
— Бывший муж Венды, год назад разошлись, — пояснил Екаб. — Он теперь в Алуксне.
— Но ведь ребенок еще не родился, — возразил доктор.
— Так не надо говорить! — умоляюще сказала жена биолога.