Из дома вышла Валла, цветущая женщина с располагающей, даже притягивающей улыбкой. Так же улыбалась и Вендига. Валла подала Валдису руку. И хотя он переключился — стал сдержанным, холодным, принял ужасно ученый вид, привлекательность женщины не оставила его равнодушным. От всей ее фигуры, от лица, от обнаженных по локоть рук исходило удивительное обаяние. Валдис рассмеялся.
— Только сумасшедший может назвать вас ведьмами.
В глазах Валлы мелькнул страх. Старуха бесшумно вытерла нос уголком передника и сказала:
— Держи ухо востро, сынок! Беда тебя за каждым углом подстерегает.
— Хорошо, бабуся, — ответил Валдис. — Я сделаю все, что смогу, чтобы упрятать беду в клетку.
— Да поможет тебе бог! — сказала Сакристина и осенила Валдиса крестом. «Ого! Ведьма в бога верит!». Валдис еле удержался от смеха.
— Он спрашивает, не занимался ли кто в нашем роду колдовством, наговорами или знахарством, — вмешалась в разговор Венда.
Старуха подняла на Валдиса свои выцветшие глаза и, отступив несколько шагов, села на лавку.
— Матушка моя занималась, — сказала она. — Перед смертью просила никогда больше этого не делать. Мы пообещали и слово свое сдержали. И Венда клялась.
Валдис улыбнулся.
— Жаль. Это значит, что Вендига никогда не сможет работать у нас лаборанткой. Ведь, как говорится, смешивать вещества — наше главное занятие.
Старуха пристально посмотрела на молодого мужчину.
— Нет, нет, этого лучше не надо! От этого лучше подальше.
— Но бабушка! — возразила Венда. — Там же работают ученые. Настоящие ученые.
Старуха промолчала. Казалось, она и не слышала протестующих слов внучки.
Потом Валла пригласила их в дом, наказав долго не задерживаться.
— Воздух-то на улице лучше, — как бы извиняясь добавила она.
Кухня была обыкновенная, как в любом старом деревенском доме. Этот дом ставили лет пятьдесят назад, но сохранился он хорошо. Только крышу меняли два раза. Валдис обследовал стены, потолок, пол, печную кладку, мебель. В большой комнате стоял роскошный телевизор — лучше, чем у него в Риге. Полки с книгами. Валдис присмотрелся. Да, вон она, «Генетика» Екаба Меллезера. «Интересно, с дарственной надписью?» — подумал Валдис с любопытством, но книгу не взял и ничего не спросил. Сердце кольнула ревность: уж не засматривался ли и Екаб на свою красивую соседку? Конечно, куда ему до Екаба, автора многих интересных книг.
Во второй, меньшей комнате было холодно. Казалось, сюда совсем не заглядывает солнце. Пахло пылью. В углу за шкафом ютилась Сакристина. На стене висела старинная ксилография с надписью латинскими буквами «Vallonia».
— Ясно, — сказал Валдис.
Венда подняла на него глаза.
— Что под штукатуркой? — дотронулся Валдис до стены пальцем.
— Дранка, — ответила Валла.
— Ваше имя оттуда, не правда ли? — Он показал рукой на ксилографию.
— Да. — Валла улыбнулась.
Дочь посмотрела на нее вопросительно. Взгляд этот Валдис уловил.
— Простите, — сказал Валдис. — Сейчас я начну задавать не совсем приятные вопросы.
— Пожалуйста!
— Где спали все эти несчастные мужья?
Валла открыла дверь в большую комнату.
— Вон там, возле окна, спал мой отчим. Там же, где спал всю жизнь, пока не женился. Не хотел менять свои привычки, хотя зимой из окна дуло. Моя кроватка стояла тут, за печью. Помню, как по утрам я настороженно следила за ним из-за печки. Когда просыпался, кровь сплевывал.
— А другие?
— Тут, в маленькой комнатке… Кровать стояла точно так же, как сейчас.
— Ясно.
Венда засмеялась.
— Ты чего смеешься? — обратилась Валла к дочери. В голосе ее слышалось осуждение.
— Ой, мамочка! Я представила себе, что Валдис — Шерлок Холмс. Сейчас все для него станет ясно.
— Шерлок Холмс? — переспросил Валдис и добавил — Преступников, которых искал он, найти было в сто раз легче, чем вашего тайного врага, предателя и мучителя. — Потом повернулся к Валле — Скажите, пожалуйста, только откровенно, проклятье, которое якобы висит над вами, — не пустая болтовня, не миф, родившийся из людской молвы? Только, пожалуйста, не ошибитесь. Взвесьте все как следует! Когда я шел сюда, я тоже находился под влиянием этого мифа.
Возможно, именно поэтому мне сразу показалось, да и сейчас кажется, что и вы, и ваша мать чем-то отличаетесь от других. А вот Венда, по-моему, обыкновенная деревенская девушка, возможно, умнее, интереснее и красивее, чем другие. А в остальном она точно такая же, как все. И среда отторгает ее только в силу ее особого положения. Одним словом, предвзятость очень влияет на общественное мнение. Вот все это принимая во внимание, и ответьте как можно точнее — есть ли у вас основания верить в свое проклятье?