Валла оперлась о косяк двери. Глубоко вздохнула, на минуту прикрыла глаза. Губы ее разжались, и Валдис увидел, что зубы у нее белые и красивые.
— Да. Есть основания.
— Ясно, — у Валдиса снова выскочило словечко, которым он пользовался, когда что-нибудь ставило его в тупик или поражало.
— Ясно, — повторил он. И вдруг резко спросил: — Почему вы меня обманули, Валла. Ваше имя совсем другого происхождения. Почему солгали?
Они смотрели друг на друга печально и изучающе. Наконец Валла улыбнулась и облегченно вздохнула.
— Слава богу! Кажется, я смогу вам верить.
— Ой, как хорошо! — прошептала за спиной у Валлы Венда и лицо ее залила краска.
— Эту гравюру я привезла из Риги, чтобы заткнуть рот тем, кто связывали мое имя с именем дьявола.
— И зря, — добавила Венда.
— Зря, — согласилась Валла. — На самом-то деле мать меня так назвала именно в честь дьявола, хотя у эстонцев это имя встречается часто. Она три года молила бога, чтобы послал ей дитя, но напрасно. Потеряв терпение, она стала призывать в помощь дьявола. Он помог. Вот и нарекла она меня этим именем, расплатилась с ним.
— Лучше уж было его обмануть, — с улыбкой сказал Валдис.
— Да. Но ведь она была простая, придавленная бедами женщина, — в голосе Валлы прозвучала грусть.
— Значит, в дьявола вы не верите? — уточнил Валдис. — А в то, что прокляты, верите по-прежнему?
— Верю, — подтвердила Валла.
— И дочери своей то же внушили?
— Правду скрывать нельзя.
— А может быть, надо было скрыть?
— Нет. Разочарование будет горше. И без того утаила немало.
— Может быть, — нехотя согласился Валдис.
Облака рассеялись, светило теплое послеобеденное солнце. По двору бродили куры.
— А животные в вашем доме не дохнут? — спросил Валдис. — На них проклятье не распространяется?
— Нет.
Валдис осмотрел хлев, колодец, баньку, клеть, сарай. Нигде ничего странного не заметил. Наконец они вошли в бывшую столярную мастерскую Репниека, в дальнем конце которой за дощатой перегородкой была оборудована небольшая кузница. На железных брусках возле стены возвышалась огромная чугунная плашка. Впритык к ней лепились куски железа поменьше. Валдис собрался было выйти, но вдруг остановился. Где-то в подсознании мелькнула мысль: здесь что-то не так, как должно было бы быть.
— Кузница сохранилась еще с дедовых времен?
Венда пожала плечами и оглянулась на мать.
— Когда колхоз организовали, мы здесь солому прятали, для коровы. По-другому нельзя было. А в остальное время так и стояла, никто здесь не работал. Для мамы это святое место.
— Значит, сохранилась она такой, как была когда-то? — переспросил Валдис, ощупывая чугунную плашку. — И этот огромный магнит тоже не двигали?
— Кажется, нет, — откликнулась Валла.
— Ясно, — сказал Валдис, лихорадочно прикидывая, на каком расстоянии мог действовать этот магнит. Он оторвал от плашки кусок железа весом с полкилограмма. Далось это ему не легко. Впервые он столкнулся с таким мощным естественным магнитом. «Впервые вижу живых ведьм и впервые такой магнит, — подумал он. — Так и подмывает связать это».
— Ясно, — повторил он. — А сколько отсюда до угла маленькой комнаты, до той роковой кровати?
Валла прикрыла глаза.
— Сейчас, — сказала она и вышла. — Да, угол самое близкое место. Шага четыре.
— Неужто так близко? — Валдису не верилось.
— Да, — подтвердила Валла.
И Валдис увидел в глазах женщин нетерпеливое желание свалить всю вину на этот магнит. Подспудно оно теплилось в них всю жизнь и могло перерасти в веру в чудеса.
— Ученые считают, что изменения в магнитном поле земли могут стать причиной исчезновения жизни на земле. Вы что-нибудь знаете об этом?
— По телевизору рассказывали о магнитах, — согласилась Валла. — Я почему-то только о нашем монстре не подумала.
— О чем?
— О монстре. Об этом куске железа. Так его называл… отец.
— Чем дальше в лес, тем больше дров, — Валдис присвистнул. У него возникла уверенность, что такой магнит, установленный соответствующим образом, может изменить расположение линий магнитных сил. Был в этой теории только один пробел — если магнитное поле отрицательно действовало на мужчин, должны были страдать и женщины.