— Я читала о лечении магнитами, — заговорила Венда.
— А какие признаки болезни были у Силиня? — мрачно спросил он.
— Тяжелый грипп. А потом воспаление печени, — ответила Валла.
Валдис уселся напротив старой Сакристины, смотрел на нее и никак не мог понять, что же так сильно отличает ее от других крестьянских женщин. Сколько ни думал, ничего не мог придумать. Неужели это просто его фантазия? И стал расспрашивать старуху о ее матери и бабке.
— А для чего тебе, сынок, все это понадобилось? Пусть лежат себе спокойно в могиле, мир их праху!
— А там, в той волости, возле вашей хибарки не росли ели с ведьмиными метлами? — спросил Валдис. — С такими, как вот тут?
Старуха подняла глаза.
— Не упомню, сынок. И елки были, и сосны. А вот росли ли такие шишки, и не упомню.
— Ясно. — Валдис вздохнул. — А отчего ваша бабушка умерла? Ну та, которая замуж за пьяницу вышла.
— Которую прокляли? — переспросила старуха.
— Да.
— Не знаю, сынок. Матушке моей тогда было всего-то лет тринадцать. Пришла она в субботу из школы, видит — лежит мать, не может и подняться, а назавтра и умерла. Люди потом говорили, от горечи, или, по-нынешнему, от желчи, а как уж там было на самом деле, никто не знает. В то лето здоровая она была, сильная, второй раз замуж собиралась, а осенью…
— Муж у нее пьяница был?
— Да, сынок, лютый пьяница. Люди говорили, споил он ее, и так приманил. Скрипкой да вином. Сам-то он пьяный замерз, еще матушки моей на свете не было.
— Значит, ребенок мог быть зачат в состоянии опьянения?
— Что?.. Да, да. Поняла. Да. Так оно, должно быть, и было, редко его глаза белый свет видели. Дом отцовский разорил, всем надоел.
— А красивый был?
— Видно уж красивый, раз так… А то разве б пошла против родительской воли.
— Так что вино да скрипка не главными были?
— Не знаю, сынок, что там главное было. Тогда еще и мать моя на свет не появилась.
— А с какого момента начало действовать проклятие?
— Так я сказала: когда матери моей тринадцать исполнилось.
— А что ваша мать еще помнила о тех временах? Кто к ним приходил, чем они занимались?
— Вести хозяйство Метре в том доме было трудно. Помещик грозился выгнать, если второй раз замуж не выйдет. А новый арендатор все не появлялся. Родители мужа ушли жить к зятю, а потом в город подались.
— А как выглядел дом до несчастья?
— Ну, должно быть, дом как дом. Да. Мать рассказывала что-то о цыганах. Цыганский год был. А у них с весны жили в доме две галки. Цыганенок и украл одну. Когда мама плакала, бабушка сказала, что хорошо бы и вторую украли, все комнаты птицы изгадили. Ну, вторая галка вскорости и умерла… Сынок, неужто все это делу поможет?
— Кто знает, — сказал Валдис. — Птицы, например, часто переносят опасные болезни.
Старуха недоверчиво покачала головой.
— Чего там. Это, однако, проклятье, по-другому понять не могу.
Валдис поморщился. Действительно — болезнь птиц столетней давности и сегодняшние события, похоже, вещи несовместимые.
Так и доверие их можно потерять, если болтать глупости.
— Значит проклятье начало действовать только с матери, то есть после смерти вашей бабушки.
— Да, — подтвердила Сакристина. — Ребенка, мою мать, взяла на воспитание тетка по матери. Через год сама умерла, внутри что-то болело, а до того была здорова…
При этих словах Сакристина посмотрела на Вендигу, как бы спрашивая у нее разрешения. Венда молча кивнула головой.
— Об этом-то мы никому чужому еще не рассказывали, как и про имя Валлы. Но уж если вы всерьез, если из-за Венды, то… Если глаз у вас зоркий, да ум острый, может быть… Кто знает… Видишь ли, через год умерла и вторая приемная мать. После уж никто в волости и не захотел ее к себе брать… Отдали в соседнюю общину. А там и года не прошло, умерли два батрака, которые спали с девочкой в одной комнате… Хозяин рассердился и прогнал ее из дому. А дело было ранней весной, с крыш только начало капать, ночи-то холодные. До лета она как зверек хоронилась по ригам да хлевам. Летом нашла в лесу пустую хибарку, в ней и стала жить. И кто знает, как бы она зиму продержалась, если бы не нашлись добрые люди, каждую неделю еду ей носили, одежду. А одна знахарка обучила ее своему ремеслу.
«Действительно взаимосвязанные события, — подумал Валдис. — Сначала выгнали, потом она в лесу жила, ворожила. Знахарство было чисто внешним атрибутом, способом существования, исследование которого в данном случае не имеет никакого значения».