— Неужели? Ведь они соседки твоего отца. Почему же?
Екаб глубоко вздохнул. Даже Валдис расслышал это в трубке.
— Да не специализировался я на этом. Я занимаюсь лейкемией, к тому же не у людей, а у коров.
— Ясно. Барьер специализации, — сыронизировал Валдис.
— Не только это, — ответил Екаб спокойно, словно не уловил упрека, — Мне это, кстати, и в голову не приходило. Кроме того, стоило начать, пришлось бы идти дальше. Один анализ ничего серьезного бы не дал…
— А может быть, и дал. Может, все сразу стало бы ясно.
— Нет.
— Ну, а все-таки…
— У меня, Валдис, своя интуиция, своя гипотеза…
— Она что, лишает тебя человеческих чувств, желания помочь несчастным людям?
— Я понимаю тебя, Валдис…
— Настоящий ученый не смог бы так вести себя на твоем месте, — произнес Валдис. — Да еще равнодушно сообщить коллеге о том, что на свадьбе будет ведьма…
— Вероятно, я не настоящий ученый, — тихо ответил Екаб. — На десять тысяч кандидатов и докторов наук, таких, вероятно, один или двое…
— Извини! — воскликнул Валдис. Внезапно он устыдился. Так хладнокровно и спокойно согласиться с обвинением в том, что ты не настоящий ученый, мог только… действительно настоящий ученый… — Прости, Екаб. Я, кажется, поступил по-свински…
— Да, что-то похоже на то, — по-прежнему спокойно признал Екаб.
Валдис представил обросшее бородой, немного смущенное побледневшее от волнения лицо друга, его серые, добрые глаза. Только бледность и выдавала чувства Екаба, поэтому многие считали его простоватым. На самом деле под нею скрывалась уверенность, сосредоточенность, умение подчинить себя главному. Вот и он, Валдис, поддался извечному людскому пороку: умного и доброго человека принял за дурачка! И как бы подтвердили эту мысль слова Екаба:
— Может быть, исходя из некоторых обстоятельств, и тебе не следовало этим заниматься. Не только из-за угрозы смерти. Я вижу и понимаю, что смерти ты не боишься. Но возможны и другие причины. Ты веришь в безусловный положительный исход, и тут я тебе завидую. У меня, к сожалению, такой веры нет.
— А из чего ты исходишь? Почему нет веры?
— Злая судьба бывает необратимой. Поэтому исчезает вера. Конечно, я не вправе навязывать тебе свой пессимизм, ты моложе, тебе нравится Вендига, у тебя другой характер. И в конце концов, мои предположения это только мои предположения. И они могут оказаться ошибочными.
— И все-таки ты отказываешься…
— Да. Я уже сказал, что я, очевидно, не настоящий ученый.
— Не надо об этом больше! — попросил Валдис. — На меня какое-то затмение нашло.
— Ты снова чуть-чуть перебрал.
— Нет, на сей раз нет.
— Хорошо, хорошо, ложись спать! Да? А то еще, как говорится, повредишься в уме. За такого Венда вряд ли замуж пойдет.
— И то верно, — согласился Валдис.
Снова звякнул телефонный звоночек. Комната погрузилась в тишину. Взгляд Валдиса зацепился за книжный шкаф. Малая энциклопедия. А вдруг кроме волостей, поселков, рек, озер Латвии, кроме деятелей различного ранга, есть там что-нибудь об омеле? Валдис взял первый том. «Омела (Viscum) — вечнозеленый полупа-разитный кустарник с супротивными листьями. Известно около ста видов. В Латвийской ССР произрастает только омела белая (V. album) — на кленах, липах, яблонях, осинах, ивах, соснах и елях. Встречается в основном в южной части республики, главным образом в Лиепайском, Прейльском, Екабпилсском и Даугав-пилсском районах. Охраняется законом».
Ели, что возле дома Венды, безусловно, растут на севере Латвии. И если на них паразитирует действительно омела, то такая, о которой информация до автора статьи не дошла.
Валдис еще полистал энциклопедию. О радиации и биоритмах не нашел ни слова. Когда ставил в шкаф последний том, заметил «Популярную медицинскую энциклопедию». В ней об омеле ничего не было, зато сведения, почерпнутые им об иммунитете, ядовитых веществах и еще кое о чем, лишний раз убедили в том, что проблема, стоящая перед ним, чрезвычайно сложна. Одна только статья об иммунитете за тавила его задуматься. «Иммунитет — невосприимчивость организма к возбудителям инфекционных болезней: микроорганизмам, токсинам, ядам или антигенам другого характера, содержащим чужую генетическую информацию». Точка, как говорится, не поставлена: токсин, яд и др.
Далее в статье утверждалось, что некоторые индивиды к одной и той же болезни могут проявлять разную сопротивляемость, и обусловлено это врожденными особенностями.
Иммунология делилась на множество самостоятельных дисциплин: иммуноморфология, иммунохимия, иммунопатология и т. д. Неужели же изучать все эти дисциплины?