Распространяют домашние животные. Поражаются почки, печень, кровеносные сосуды; мышечные боли, высыпания на коже. Осложнение: менингит…
В принципе эта болезнь тоже подходила. К тому же, если еще возник какой-то новый штамм микроорганизма. Туляремия тоже подходила, поскольку имела достаточно много форм. А вот радиацию и болезни, вызванные риккетсиями, согласно информации, изложенной в энциклопедии, можно было отвергнуть сразу.
Наконец интерес стал понемногу ослабевать. Длинно и умиротворяюще зевая, Валдис прочитал статью о вирусах. Как и везде, здесь тоже не поставлена точка: «и др.». Вирусы были причиной огромного множества болезней. Но ни одна из них не проявлялась таким количеством симптомов и не имела столь близкого сходства с болезнями умерших мужчин, как токсоплаз-моз или лептоспироз. К тому же эти болезни обладали еще одним важным свойством — очаг инфекции сохранялся, болезнь можно было перенести внешними путями, а токсоплазмоз еще и наследственным путем.
О вирусах говорилось: «Доказано, что вирусоноси-тельство — это скрытая, бессимптомная форма болезни — латентная инфекция». И дальше несмело добавлено: «Полагают, что вирусоносительство чаще всего встречается и наиболее широко распространено в форме взаимодействия вирусов и клеток, и напротив, острая вирусная инфекция — нарушение этого взаимодействия». Этим объяснялось заболевание переохладившихся людей.
Положив книгу на место, Валдис еще раз сполоснул лицо под краном и, взяв черствый кусок хлеба, решил, что виноват, вероятно, крохотный клещик, распространитель инфекции, или некий подобный токсоплазме микроорганизм, обитающий в определенном месте, к которому у ведьм возник иммунитет в результате длительного сосуществования. Разве что… Да… Он даже перестал грызть хлеб. Мысль была такой неожиданной, яркой и четкой, что он поразился. Было в этой теории одно слабое место. А именно, не объяснялось, почему этот микроорганизм не покидает пределы дома ведьм, находится как бы на привязи. Он не следует за своей жертвой. А может быть, клещик размножается в кошачьей шерсти, в матрацах, на котором спят женщины, и даже, может быть, на их коже?
Валдис достал из стола новую записную книжку. В нее он будет заносить главные мысли, возникающие по ходу поисков решения проблемы. Он записал: «Инфекция неподвижна, перемещается только в помещении вместе (?) с ведьмами. И во времени, из поколения в поколение, тоже только с ними. Применить метод исключения!»
Валдис постелил постель и вспомнил, как совсем недавно беседовали между собой его родители: у такого-то нельзя брать поросенка, поросенок принесет несчастье, потом не избавишься. Это звучало как «кусочек фольклора». А что если подобные опасения имеют под собой почву? Соседи остерегались ведьм, поэтому инфекция не распространялась. А иммунитет? Откуда у ведьм такой потрясающий иммунитет? И больше ни у кого. И что означает моложавость лица?
Валдис снова вонзил зубы в сухую корку.
Часы показывали третий час ночи. Город спал крепким сном с воскресенья на понедельник. «Должно быть, скоро начнет светать», — подумал Валдис. Навел будильник, погасил свет и улегся, натянув на голову одеяло.
ЛИХОРАДОЧНЫЕ ПОИСКИ
Пронзительный звонок будильника буквально вырвал Валдиса из сна. Привычки залеживаться у него не было. Он мгновенно вскочил, нажал на кнопку, чтобы не перебудить соседей. Сам Валдис был настоящий комок нервов. И Венда была такой, оттого столь близкой и желанной.
В лаборатории в то утро он завершил все запланированные и отложенные только из-за свадьбы опыты, но, записывая, допустил две незначительные ошибки и едва не перепутал колбы. Реакция оказалась положительной, чему в другой ситуации он радовался бы как ребенок, пообещал бы Ларисе поцеловать ее, а Иманта напоить, но на сей раз он молчал.
— Тяжело с похмелья? — спросил Имант.
— М-да, — неопределенно промычал Валдис. Лариса смотрела на него настороженно и осуждающе.
После обеда он решил, что торчать в лаборатории больше нет смысла. Сознание его как бы раздвоилось. Рассеянность возросла до такой степени, что в один присест можно было уничтожить результаты месячной работы.
— Пойду в библиотеку, почитаю, — сказал он Иман-ту.
Нетерпение его было так велико, что по дороге его все раздражало: и опаздывающий троллейбус, и красный свет на перекрестке, и пассажир, который мешал водителю. Он напоминал себе алкоголика, которого ждет вожделенный живительный глоток.
Заказав несколько книг, Валдис просидел над ними до десяти вечера.