Он медленно вытер слезы. И внезапно его озарило: менингококки?! Разве это повод, чтобы называть носителя их ведьмой? Нет! Тысячу раз нет! Ведь не отторгает же общество носителей этих проклятых кокков, как отторгнуты Венда, Валла и Сакристина. На менингококки реакция организма однозначна и медицине хорошо известна. А мужья у них умирали за какие-то восемь-двенадцать месяцев. Как по часам. Нет! Она просто околдовала меня логикой своего мышления. Нет! Нет! У Венды будут дети! И она напишет свои три диссертации, как и жена этого ученого, имя которой он забыл. И вдруг ему как никогда захотелось иметь сыновей, из которых умная, чуткая мать воспитает будущих ученых. «Династия Дзенисов — будут говорить люди, — подумал он с гордостью. — Один из них обязательно займется медициной».
Внезапно раздался телефонный звонок.
— Ну как? — спросил Екаб. — Не забыл, что завтра едем в деревню?
— Не забыл… Послушай, Екаб! Ты сказал, что… и зубы, и горло у них здоровые. Помнишь?
— Помню.
— Проверяли в лаборатории?
— Да.
— В какой?
— В районной.
— Так что менингококков в горле нет?
— Не пугай ты меня. Судя по голосу, ты вот-вот отдашь концы.
— Так как с менингококками?
— Ну не было, должно быть…
— Ты сердишься?
— Мне страшно. А это похуже злости.
Валдис вспомнил слова врача: «В конце концов может оказаться, что виноваты вовсе не менингококки». Да. Она все-таки как торпеда с электронным целеиска-телем.
— Алло! Ты что молчишь? — спросил Екаб.
— Думаю.
— Тут у нас есть один умник: как на улице задумается, так тут же останавливается. Ноги голове мешают.
— Да пошел он… к черту!
— Хорошо, что в рамках приличия выразился. А то бы телефон отключился.
— Так ты думаешь, что у Венды нет никаких кокков?
— Думаю.
— Так что же тогда?
— Не знаю.
— Ты что-то скрываешь от меня?
— Не скрываю. Просто не знаю.
— Я тоже думаю, что из-за кокков не стали бы называть женщин ведьмами.
— Конечно» Коки известны только тем деревенским парням, кто служил во флоте.
— Я привезу Венду в Ригу.
— Ты все-таки решил жениться?
— Да… И, пожалуйста, постарайся, чтобы твоя Инга и все, кто знает, не разносили эту небылицу о ведьмах! Здесь она должна чувствовать себя нормальным человеком. Может быть, это окажется решающим.
— Хорошо. Только помни, что Сакристина однажды уже бежала.
— Она взяла с собой ребенка.
— Какая разница?
— Я ее люблю. И я не могу стать предателем.
— Значит, едем?
— Да. Обратно с Вендой.
В комнате опять наступила тишина. Валдис хотел позвонить еще кому-нибудь, но не знал кому. Казалось, в мире произошла какая-то трагедия, что-то безвозвратно потеряно, погибло, его ожидает нечто ужасное, надо действовать не медля, но голова была как чугунная.
После лихорадочных поисков информации наступил спад. Он расстелил постель, забрался под одеяло и заснул глубоким, смертельным сном.
Под утро в его сонном сознании начали мелькать фантастические картины.
Перед ним высилась ледяная гора. А сзади вышедшая из берегов река с торосами льда. Он стоял, уцепившись за ветки ивы, понимая, что вода вот-вот поднимется, затопит иву или вырвет ее с корнем. Чтобы спастись, надо двигаться, ползти, цепляясь руками за наст, подтягивая тело вверх по склону… Он раздумывал, сомневался. Но тут издали донесся треск льда и хлынула вода. В отчаянии он прыгнул и оказался на самой вершине. А вода поднималась все выше и выше. Какие-то голоса предупреждали о том, что река вскоре затопит всю долину. Людей не было, он слышал только голоса.
Валдис заметил протоптанную в снегу тропинку, спускающуюся к самой реке. Голоса сказали, что по этой тропинке люди носят воду. Это казалось невероятным — склон отвесно уходил вниз и ледяная вершина отсвечивала голубым. Он попытался вскарабкаться, но с половины пути соскользнул вниз. Его охватила безнадежность. Но отступать было нельзя, — он начинал замерзать. Он понял, что если не дойдет до деревни, приютившейся на самой вершине, за непреодолимым ледяным карнизом, то замерзнет во льдах. И стал карабкаться снова. Навстречу ему спускалась женщина с коромыслом. Молодая и энергичная. Она с любопытством посмотрела на него. «Деревня там», — сказала она по-русски, и Валдис понял, что он не в Латвии, а на Дальнем Востоке, на берегу огромной реки.
Женщина с коромыслом пошла за водой, а он попытался вскарабкаться. Это ему удалось, карниз был совсем рядом, но, глянув, он понял, что никогда его не преодолеет. Страх и сомнения лишили его последних сил. Руки сами собой разжались, и он заскользил вниз. Перед глазами мелькнул бурлящий поток, страх сковал тело.