— Ага, — улыбаясь, кивнула она головой.
— Ты меня ждала?
Ответила Венда не сразу.
— Я не надеялась.
«Господи, — подумал Валдис. — А я-то называл ее заносчивой». Страх, робость — все исчезло. Он подошел к Венде и молча прижал голову женщины к своей груди. Волосы ее пахли солнцем, знойным летом. По телу пробегала мелкая дрожь. Постепенно волнение передалось и мужчине. Так они стояли рядом как отрешенные, ощущая близость друг друга, испытывая щемящее чувство счастья, которое по силе и яркости превосходило все, пережитое ранее.
— Ты поедешь со мной, — сказал Валдис.
— Я дома одна, — ответила она.
— Надолго?
— До вечера.
И они опять замолчали, переполнявшее их чувство счастья не нуждалось в словах. Казалось, эта минута никогда не кончится. С ними происходило что-то поразительное, не поддающееся объяснению, не сравнимое ни с чем. Это была и страсть и в то же время какое-то святое, чистое, прозрачное чувство.
— Как во сне! — сказала она и отступила на шаг.
— Что?
— Ты не изменил своего мнения обо мне?
— А ты?
— Я… Да что я…
— Ты — волшебница.
Венда быстро затрясла головой.
— Нет, не надо, — тихо попросила она.
— Ого! — засмеялся Валдис. — Ты неверно меня поняла. Впервые. Просто ты очаровательная женщина.
Венда облегченно вздохнула. Но в глазах ее по-прежнему светилось недоверие.
— Ты думаешь, что я тебя… — Валдис засмеялся. — Ты моя прекрасная лесная принцесса! — И поцеловал ее в лоб.
Трещали кузнечики. В саду попискивали цыплята. Далеко-далеко каркала ворона. Небо изливало на них свой жар. Здесь, между лесом и горой, ветра почти не ощущалось. Валдис понял, что Венда ужасно боялась его потерять и, чтобы подготовить себя к худшему, запретила себе надеяться. Валдису было знакомо это чувство. Зачастую это было гораздо проще. Он представил себя на ее месте. Лес, гора, одиночество, душу терзают сомнения. И некому успокоить. Мать и бабка к жизни относятся скептически, недоверчиво, и эта безнадежность угнетает ее. Людские пересуды словно дамоклов меч над головой. Пожалуй, и правда можно сойти с ума! Один мужчина уже ушел от нее — испугался проклятья. Кто знает, может быть, внушив себе это, он и заболел. Разве мало случаев, когда человек сам себе придумывает болезнь. Господи! Эти две недели она только об этом и думала. Подвыпивший интелли-гентик в наплыве чувств наобещал невесть что. Можно ли такому верить…
— Ты мне не верила?
— Верила. Но силы природы сильнее человека.
— Какие такие силы природы?
— Ты мог узнать, что ничего хорошего тебя не ждет, и решить.
— Ты так думала?
— Да. Я тогда к тебе так отнеслась. Послушала маму… Она сказала: «Иначе ни тебе, ни ему счастья не будет». Она думала, что ты не поверишь… Видишь ли, мы стараемся нравиться людям, угадывать их мысли, иначе — одиночество и ненависть. Понять людей — единственное спасение. Я тебя сразу поняла… Ты такой. Сам ты себя не знаешь. Прости меня, я, вероятно, несвязно выражаюсь.
— Да. Ты очень взволнована… и очень красивая.
Венда закрыла руками лицо. Валдис со сладким щемящим чувством смотрел на нее. Как она изменилась в его присутствии! Самое лучшее доказательство ее отношения к нему.
— Что ты выяснил? — спросила Венда тихо.
— Я, Венда, ничего не выяснил. Мне кажется, все это роковое совпадение. Другими словами, не медицинская проблема. Чистая математика. Ты знаешь, в Польше лет пятнадцать назад старушка три раза подряд выиграла по лотерейному билету машину. В четвертый раз она выиграла всего лишь скороварку и устроила скандал: ее, видите ли, обманули. Невероятные совпадения очень часто меняют мышление, люди становятся суеверными, отсюда научные заблуждения. Вот он каков, закон природы.
Венда отрицательно покачала головой.
— И твое неверие можно объяснить. На самом-то деле было бы удивительно, если бы тебя не захватил этот психоз. Все естественно, все нормально. Сама подумай: машину выигрывает один из миллиона. Вероятность смерти молодого мужа в течение года после женитьбы в сто раз выше. Поинтересуйся статистикой, сама в этом убедишься. Ну, хорошо, предположим, такая вероятность выпадает раз на десять тысяч случаев. Да? И все-таки это в сто раз вероятнее, чем выигрыш машины, в десять тысяч раз вероятнее, чем выигрыш двух машин и в миллион раз вероятнее, чем выигрыш трех машин. Заметь: три смерти в миллион раз вероятнее трех выигрышей. Поверь, старушка из Польши никакая не ведьма. Просто его величество случай сыграл очередную шутку. Так зачем же несравнимо более редкие случаи считать роковыми?